Измена. Закрывая гештальты (СИ)

В новом клубе ему нравилось, с пацанами он ладил, за Котом вполглаза приглядывал — тренировался на будущее.

И каждую ночь, вытаскивая меня из нового удобного белого кожаного кресла, предварительно отняв ноут и перенося в постель, шептал:

— Все планы по завоеванию мира — потом. У тебя тут есть кое-кто на испытательном сроке, жаждущий доказать, что он хорош со всех сторон и годится в качестве мужа.

Я хихикала, обнимала драгоценного супруга и, поцеловав в ухо, мурчала:

— Может, пора уже признать, что ожидания ты оправдал? И продолжаешь.

Муж смеялся. И это было так здорово.

— Любимая, я буду их оправдывать всю жизнь. А тебе на самом деле пора отдохнуть. Вот, смотри, я принес масло с лавандой, как ты хотела.

И тут я принималась плакать.

Честь и хвала Глебу — обнимал, целовал, уточнял:

— Не хочешь никакого запаха, не хочешь массаж, хочешь другой аромат, но стыдно попросить?

— Другой запах, — шептала чуть слышно, а муж уже исчезал на кухне и вскоре возвращался с коробочкой из холодильника, где хранился мой набор масел.

Совершенно без претензий и ругани, любимый муж делал другой крем и мазал меня всю. Всегда было очень приятно.

И тот обязательный после массажа фейерверк, который разрешила моя врач, и следовавшая обычно за ним нежность — все было таким нужным, важным и… привычным.

Иногда нас посещали родители Глеба, которых тот не пускал даже в ворота. Сцепив зубы, выходил за калитку, оставляя меня с Костей:

— За матерью смотри, а то понесет ее куда-нибудь, где потом искать будем?

— А они? — всегда уточнял Кот.

— Никогда больше ее не обидят, — гневно фыркал Глеб и исчезал за дверью.

Через некоторое время переговоров, белый «Эскалейд» отъезжал от нашего дома, а хмурый муж возвращался.

Однажды, в середине ноября, пришел с такой горькой ухмылкой, что стало ясно: новости есть и они говно.

— Заседание прошло. Алла признана недееспособной, невменяемой и помещена в клинику на принудительное лечение.

Вздрогнула.

И тут же оказалась в родных объятьях.

— Не волнуйся, я проконтролирую…

— Чтобы не вышла? — с надеждой протянул Костя.

Езус-Мария, кого я вырастила?

Ответа я не услышала, но сын так подозрительно захихикал, что я не рискнула уточнять.

Я не разочарована, нет. Но мне бы хотелось, чтобы этой женщины больше в нашей жизни не было.