Измена. Во власти лжи (СИ)

Духовицкий ждал от меня ответа по сделке и мало того что Лада про это забыла, так она еще и не связалась с помощником Духовицкого, чтобы передать все документы. Когда я об этом узнал время было конкретно так вечернее.

— Ты каким местом думала? — рявкнул я на секретаршу и резко подался вперед, желая придушить идиотку.

— Но вы не дали распоряжение Рустам Булатович… — проскулить эта набитая сеном кукла и у меня кровь прилила к вискам.

— А какое мне надо было дать тебе распоряжение? Я что, должен бегать за тобой и говорить, напомни, помощнику Духовицкого о том-то, что у нас будет заключён контракт.

— Но, Рустам Булатович, понимаете, мне казалось…

— Мне плевать, что тебе казалось. Духовицкий улетел в Москву, а я теперь должен сидеть и держать булки стиснутыми, потому что непонятно будет у нас с ним заключён контракт, смогу я купить этот кусок земли, где начато строительство или нет… и все из-за того что тебе что-то показалось…

Я тяжело вздохнул, зажал пальцами переносицу и покачал головой.

— Мне кажется, папочка зря решил поспособствовать твоему устройству на эту работу…

— Но Рустам Булатович…

— Все замолчи, — выдохнул я и вернулся к себе в кабинет. Набрал Духовицкого."

"— Да, мы можем встретиться, когда я уже прилечу, — ответил он мне вполне дружелюбно.

— У меня послезавтра будет сдача отчётов. Мне надо уже иметь на руках подтверждённые документы.

— Ну слушай, прилетай в Москву. Я как раз недалеко от шереметьево снял себе хату. Заодно подпишем, посидим, перетрём ещё что-нибудь.

— А давай через электронную подпись, — предложил я молниеносно, не желая никуда уезжать из города накануне родов у Есении.

— Ну, конечно, как бы можно было, но черт знает о чем нам с тобой потом дальше договариваться…

Духовицкий выкручивал руки. Он хотел, чтобы все было так, как он сказал. И да, я продолбался, поэтому я был вынужден на олинаоцать вечера взять билет в Москву и через два часа оказаться в аэропорту столицы.

Пока было подписано несколько бумаг, пока мы поужинали…

Самолёт домой у меня был на восемь утра. Все это время я с дрожью ждал, когда мне позвонит либо мать, либо Есения и скажет о том, что роды все-таки начались, но мне никто не звонил. Мне даже Тимур не звонил, не ябедничал, не жаловался, не хотел ничего у меня выторговать.