Измена. Во власти лжи (СИ)

За то, что малыш никогда не увидит отца.

За все, что он сейчас разрушил, оставив меня на догорающем некрополе среди серого пепла и запаха гари.

Снова эмоции накатили волной, которая сшибала меня с ног.

Взвыть хотелось и по кусочкам себя раскромсать, больно так было, любила так сильно.

— Куда ты собралась перед родами? — очерствел муж. — Тебе домашних дел мало? У тебя сумка до сих пор в роддом не собрана, а вдруг ночью воды отойдут…

Он лгал!

Выворачивался и лгал как последний проходимец.

— Почему ты на меня рычишь? — спросила я, дрогнувшим голосом.

"Хотелось тоже нарычать, высказаться. Но я в первую очередь думала о детях, а не о том, чтобы причинить боль мужу.

Своей просто захлебывалась.

— Ты говоришь глупые вещи, — хрипло произнес Рус и сделал шаг ко мне. — Какие посиделки с друзьями. Ты с ума сошла. Ты должна сидеть дома и ждать меня, а не носиться почти на девятом месяце беременности не пойми где. В конце концов, ты добропорядочная жена…

— А что такого будет у Алика, что ты переживаешь за мою репутацию? — спросила я глухо, поймав мужа в капкан его собственных рассуждений.

— Есения… — выдохнул Рус, качая головой. — Не говори глупостей и не пытайся повлиять на мое решение. Ты никуда не едешь. И все. Я сказал, ты услышала. Не надо действовать мне на нервы…

Слова ударили большее чем пощечина и я прихватила зубами губу.

Он говорит со мной как будто с истеричкой.

— А с каких пор ты начал мне что-то запрещать? — уточнила я, обнимая себя руками, чтобы Рус не заметил, что меня затрясло.

Он же так сейчас переживает за свою поездку, потому что будет там с ней.

С кем?

Кто она?

Кто-то с его работы? Или просто познакомились где-то? У Алика например, к которому в гости я не ездила с начала беременности.

И когда?

Когда я лежала на сохранении и боролась за жизнь нашего малыша?

— С тех самых пор как стало известно о том, что тебе необходим покой и положительные эмоции… — пророкотал Рус и нахмурился пуще прежнего.

— И поэтому ты меня их лишаешь… — закончила я глядя на мужа, и снова пронзительный взгляд, который пробрал до костей.

— Есения, что за препирательство? Я что-то не до конца хорошо объяснил? — взбесился супруг, багровея лицом.

— Ты мне не можешь ничего запретить.