История (не)любви

Ржавый замок долго не открывался. К тому моменту, когда он поддался, я уже изнывала от нетерпения.

— Шагайте, леди, — страж кивнул на дверь. — Я подожду здеся. Ежели чаво, кричите, подсоблю.

Я смерила его взглядом. С какой стати мне бояться мужа? Более сдержанного, скромного человека я не встречала.

В камере царил полумрак – свет поступал из коридора через узкое оконце в двери. Идти приходилось на ощупь. Сначала показалось, надо мной подшутили, и никого здесь нет. Но потом пригляделась и различила в углу груду тряпья.

— Душа моя, — прошептала я, не решаясь подойти. Чудилось, муж сомневается в моей реальности. Но я была не призраком, а живой, из плоти и крови, и мечтала отогреть его в своих объятиях.

— Рик, — позвала осторожно, словно приручала дикое животное.

— И правда ты, — послышался хриплый голос. — Явилась полюбоваться на мои страдания? Я уже неделю гнию в этой помойной яме, и никому нет до меня дела.

— Что ты говоришь? Я понятия не имела, что ты здесь, а, узнав, места себе не находила, думала, как тебя спасти.

— А чего думать? — фальцетом взвизгнул Рик. — Последнему идиоту в этой крепости понятно, что от тебя требуется. Это все ты, — он указал на меня черным от грязи пальцем. — По твоей вине я страдаю.

— О чем ты? Тебя обвиняют в дезертирстве. Причем тут я?

— Чушь! Нельзя казнить за инстинкт самосохранения. Останься я в той мясорубке, подох бы.

Я сжала кулаки до хруста в суставах. Значит, правда. Рик сбежал с поля боя. Хорошо мое лицо в тени, и муж не видит, как я скривила губы. Ничего, мы это преодолеем. Он просто поддался слабости. Мой Рик не таков. Я упорно отрицала очевидное – муж опозорил себя и имя Морей.

Пока я убеждала себя, что ничего непоправимого не стряслось, Рик продолжал кричать, и лучше бы я не прислушивалась к его словам.

— Могла бы уступить ему ради меня, — он произнес это тихо и уверенно, совершенно точно не на эмоциях.

Я будто получила удар под дых. Воздух со свистом покинул легкие, и еще долго не могла вдохнуть. Внутри надломилось что-то важное, то, что держало меня цельной, делало из меня Флориану Морей, урожденную Прицепат. Я перестала понимать, кем являюсь и кто передо мной.