Искатели потерянного ковчега. Индиана Джонс и последний крестовый поход

— Мы ведь не хотим, чтобы твоя мама перевернулась в гробу, а, сынок? — сказал он, передавая крест Фетровой Шляпе, который тут же засунул его в кожаный кошелек на поясе.

Шериф вышел. Инди смотрел ему вслед в через застекленную дверь увидел на улице кремовый седан, который преследовал его в пустыне. Он стоял за полицейской машиной, все еще покрытый тонким слоем пыли. А за рулем сидел, спокойно ожидая возвращения шерифа, человек в панаме.

Фетровая Шляпа не торопился уйти.

— Сегодня ты проиграл, малыш, а я понимаю, что это тебе не по нраву.

В его насмешливом тоне проскальзывало невольное уважение. Он снял шляпу, повертел в руках, затем сделал шаг вперед и протянул руку, как бы собираясь увенчать этой шляпой мальчика.

— Кресту Коронадо четыреста лет, — произнес Инди, — он может еще немного подождать. И я не думаю, что проиграл. И вам не советую так думать.

Фетровая Шляпа усмехнулся и опустил шляпу на голову мальчика.

— Я передам боссу.

Он засмеялся и повернулся, чтобы уйти. Однако в дверях остановился и посмотрел на Инди.

— Ты был великолепен сегодня, малыш, когда щелкал хлыстом. Мне понравилась твоя смелость.

Инди ногой с силой захлопнул за ним дверь.

Он слышал, как тот тихо посмеивался, удаляясь от дома. Подбежав к окну, он успел увидеть, как Фетровая Шляпа забрался в седан и передал драгоценность человеку за рулем. Они уехали.

Что ж, он все равно добудет этот крест.

Прикоснувшись к полям шляпы, мальчик внутренне поклялся себе, чего бы ему это не стоило, вернуть драгоценность. Пусть даже на это уйдет вся его жизнь.

1938 год. В море

Глава четвертая

ПОСРЕДИ АТЛАНТИКИ

Волны, высотой футов в тридцать, с силой разбивались о палубу грузового судна, смывая на своем пути все, что не было прочно закреплено. Дождь лил не переставая, его шум сливался с завыванием ветра и со скрипом старой посудины, которая, казалось, была готова развалиться на части.

Эти заунывные звуки неотвязно преследовали Инди, не давая забыться.

Он вцепился в край койки, уверенный, что еще немного, и очередной вал разобьет старое прогнившее дерево, волны ворвутся в каюту и унесут его с собой.

К горлу подступала мучительная тошнота.

Он открыл глаза. Прямо перед ним чернел иллюминатор, пугая зияющей пустотой. Через мгновение стена волн обрушилась на судно, по стеклу заструились полосы. Удар сбросил Инди на пол.