Искусство мести: как приручить чудовище

– Возьми! Дождитесь подтверждения со стороны Нардолов или документ передачи управления войском! Времени строго до десяти утра! Ты меня понял? Я жду вас в особняке!

– Ты отправляешься один? – насторожился друг.

– Я никогда не бываю один! Но сейчас нужен жене!

– Береги себя, – хлопнул меня по плечу тот, кого я считал частью семьи.

– И вы с Хезаром будьте осторожны! – подойдя к зеркалу, сжал в руке холодный черный камень. – Самайн, проложи коридор к Данике! – в этот раз не стал даже место представлять, ориентиром было бьющееся сердце любимой женщины, рыжей канарейки, пленившей мою душу.

Отражение задрожало, пошло рябью и затуманилось. В золоченной раме показался храм, в котором я ясно увидел девушку, гордо стоящую перед выгнувшимся дугой телом Андреса.

– Да чтоб я провалился! – ошарашено пробормотал Аластир, наблюдая то же, что и я. – Твоя жена – пугающая женщина!

– Исполняющая свои обещания… – хмыкнул я, делая шаг в коридор и чувствуя обжигающий холод силы покровителя земель Карден.

Глава 84. Я знаю, что делать!

Даника

Я была ошеломлена происходящим. Однажды уже видела, как Самайн карал пленников темницы, но сейчас все было иначе. Передо мной, содрогаясь и моля о пощаде, стоял Андрес. На него было жутко смотреть. Черные вены уродовали некогда красивое лицо, глаза, которые мгновение назад светились синевой, налились кровью, а он все кричал и кричал, вызывая желание закрыть уши руками.

“Этот ублюдок истязал меня почти год. Привел к смерти мою семью. Убил нашего ребенка!”

“Возможно ли показать ему то, что было стерто?” – безмолвно спросила Самайна.

“Если таково твое желание!” – услышала я ответ.

“ДА! Пожалуйста!” – вновь попробовала сделать глоток, но в итоге лишь поморщилась. Горло пересохло, а дыхание стало прерывистым.

Я не хотела спасать Андреса, но и смотреть на его истязания было тяжело.

Яркая вспышка света заставила меня отвлечься, даря шанс перевести взгляд. Не составило труда понять, что это за воронка.

Коридор Самайна. Пульс ускорился, руки задрожали, а на глазах вдруг выступили слезы. Стойкость и мучительная выносливость покинули меня, сердце сжалось, а на душу навалилась тяжесть всего мира.

Сквозь пелену пережитого ужаса я смотрела, как в храм входит мужчина, без которого уже не могла жить.