Интендант его Драконьего Превосходительства (СИ)

Вовсе нет! Истинные нередко брали на загривок бескрылых членов семей и даже делесов, не родных по крови, но близких в силу обстоятельств - по службе ли, по дружбе…

Просто генералу до сих пор летать было не с кем. Женой и птенцами он все еще не обзавелся. Друзья, в основном, сами были крылатыми, а те, что не имели крыльев, обычно обходились наземным транспортом.

В общем, предлагая Мартелю свое крыло, Ардашир немного волновался о том, как пройдет его первый совместный с делесом полет, хотя в теории знал на отлично технику перевозки бескрылых.

Однако с Мартелем, похоже, ничто не могло пройти так, как положено. Парень удивил уже тем, что сначала снял обувь, и лишь потом решился встать на подставленное ему крыло. Это выглядело глупо, странно и… трогательно. Так, будто юный беглец боялся испачкать шкуру черного дракона или причинить ему боль.

Это была забота! Не та навязчивая и надоедливая забота целителей, от которой у генерала сводило челюсти и огнем клокотало в груди.

Потом Мартель устроился в седле, и в этот миг под чешуйчатой шкурой дракона заструился огонь, но не жаркий и едкий, а теплый, ласковый, щекочущий. Набирая высоту, Ардашир думал не о том, что будет делать, когда доберется до Ашмарканта, а о том, что ощущает всей своей драконьей тушей каждое прикосновение и движение Мартеля, тепло его почти невесомого тела и легкую магическую ауру парня.

- Замри! Не двигайся! - рычал Ардашир на своего наездника, понимая, что еще немного, и забьется в воздухе от умопомрачительного чувственного экстаза.

Мальчишка замирал ненадолго, но потом снова начал ерзать, доводя несчастного дракона до неистовства.

Чтобы хоть немного отвлечься, а заодно и напугать слишком шустрого парня, Ардашир решил поохотиться. Они как раз пролетали над императорскими землями, которых было в избытке, и в которых имел право охотиться любой истинный. Заприметив в траве коричневую спину крупного подсвинка, генерал сложил крылья и камнем рухнул вниз со второго неба, не забыв, однако, припечатать Мартеля магией к своей черной туше.