Имя потерпевшего – Никто

Протоколы оказались переписанными, подписи подделанными, а доверенность изъята. И появилась совсем другая доверенность на имя совсем другого человека. Этот факт определенным образом оправдывает Сурикова, ибо снимается мотив корыстной заинтересованности в смерти Бахметьевой. Кто совершил этот подлог? С какой целью? С целью вытащить Сурикова? Или с целью быстро провернуть обмен и продажу квартиры? Сам факт говорит о двух вещах. Во-первых, что в этом замешаны наши сотрудники, и скорее всего не только наши.

И во-вторых, о том, что система отработана до мелочей и срабатывает мгновенно. Они очень быстро смогли доверенность изготовить, значит, есть свои нотариусы. Эти нотариусы ставят подпись и печать на документ, который не подписан лично доверителем в их присутствии. Есть и свои люди, которые моментально оформляют договоры мены или купли-продажи. Даже по явно фальшивым документам. Короче, группа действительно большая. И к ней имеет непосредственное отношение сам следователь Чудаев. И еще кто-то из наших. – Почему? Почему вы решили, что есть кто-то еще?

– Здравый смысл подсказывает. Вся эта афера не могла быть проделана без ведома и согласия Сурикова, верно ведь? Но кто-то должен был с ним поговорить и все объяснить. Предупредить про другую доверенность, придумать историю с обменом квартиры. Это не мог быть Чудаев. Поймите, Григорий Павлович, следователь не может вести такие разговоры с подследственным, это опасно. Суриков знает его имя и знает, что он следователь.

А ну как что случится или сорвется? С Суриковым должны были разговаривать люди, которых он не знает, но которым он бы поверил. Люди в форме. И не в присутствии следователя. Например, сотрудники следственного изолятора. Или разыскники. А следователь, произведя все необходимые манипуляции с материалами дела, потихоньку довел бы расследование до конца, и на этом точка.

– Выходит, я сам ему помешал, когда передал дело вам? – неожиданно спросил Исаков.

"

"«Выходит, – мысленно ответила Татьяна. – Я все время об этом думала. Если бы вы, Григорий Павлович, были в этом замешаны, вы бы ни за что не передали мне дело Бахметьевой. Вы бы оставили его у Чудаева и терпеливо ждали, когда он докажет виновность Сурикова. Или его невиновность. Других-то подозреваемых все равно нет. А вы отдали дело мне, потому что Чудаев не справлялся и вообще он загружен другими делами, более сложными, неотложными и важными.