Их невинная наложница

Она была подарком Зевса для брата Прометея.

Пайпер знала эту историю.

— Она была ловушкой. Подарки Зевса всегда обходились дорого.

Губы Рафа изогнулись в довольной улыбке.

— О, хабибти, мы можем это обсудить. Ты права, но я думаю, это был обман во благо целого мира. Без Пандоры, созданной когда-то и наделенной дарами, не было бы женщин на земле.

Кад вздрогнул.

— Это было бы поистине ужасно.

— Она открыла ящик, который не должна была, и обрушила страдания на все человечество.

— Взгляни на это с другой стороны.

Раф коснулся пальцами непослушного локона у ее лица.

— Ты испытываешь слишком много страхов, хабибти. Не бойся пробовать. Не бойся потерпеть неудачу. Бояться нужно обыденного существования, без взлетов, побед и поражений.

Он приподнял устрицу, предлагая ей угощение. Его слова, эти волшебные слова, произнесенные его невероятным голосом, напоминающим сорт дорогого шоколада, и шедшие из самых глубин его души, окутали ее слух, подобно чувственному заклинанию.

Ей не следовало идти на это. Он был практически ее боссом. И что еще более важно, он мог повлиять на презентацию, над которой она работала. Но ей было уже двадцать пять лет, и Пайпер неожиданно осознала, насколько ее жизнью руководили страхи.

Страх потерять сестру.

Страх потерпеть неудачу.

Страх ощутить боль.

Она посмотрела ему в глаза, и огонь заполыхал внутри нее, когда он поднес раковину к ее губам и наклонил устрицу.

Раф посмотрел на нее, всем своим видом источая удовольствие.

— Понравилось?

Она кивнула, чувствуя, как румянец разливается по ее щекам. Рука Када скользнула по задней стенке за ними.

— Что еще ты боишься попробовать?

Ответ на это, вероятно, шокировал бы их обоих. Секс. У нее еще не было секса, но сейчас мысли об этом наполнили ее рассудок, пленя и соблазняя.

Раф бы хорошо с ней обращался. Да и Кад наверняка знает, как позаботиться о женщине в постели.

Она подозревала, что любой из них сделал бы ее первый опыт незабываемым. Девушка вздрогнула, представив, как теряет рассудок на мягкой кровати, в плену этих сильных, загорелых рук. Когда ее щеки запылали ярче, Пайпер потянулась за своим холодным чаем и начала пить его большими глотками.