Их невинная наложница

— Я не могу вечно оставаться в постели, Раф. Вы должны позволить мне быть собой. Если все, чего вы хотите, это иметь милую игрушку в своей постели, тогда вам нужна не я, — она надула губки, вспомнив предыдущую ночь. – Хотя, не похоже, что вы заинтересованы в постельных развлечениях.

Раф улыбнулся, и коснулся рукой ее щеки:

— Так ты поэтому расстроена?

Кад неожиданно пробудился, и его рука обвилась вокруг ее талии.

— Не думаю, что мы и дальше должны расстраивать Пайпер. Я думаю, ты был прав, Рафик. Мы должны дать ей все, чего она желает.

Наложница могла чувствовать жесткую длину эрекции Када, прижимающейся к ее бедру. Ее обуял жар, и ее плоть стала мягкой и влажной. Но ей было нужно больше, чем секс. Два дня она не могла выбросить Талиба из головы, и ей нужны были ответы.

— Думаю, я хочу немного поговорить.

Она откинула голову назад, отдаваясь объятиям Када. Близость. Это стало ее новым любимым словом. После нескольких лет глубокого одиночества, она упивалась их обволакивающими прикосновениями.

Кад коснулся губами ее щеки:

— О чем ты хочешь поговорить, хабибти?

Раф присоединился к ним, хотя уже был в костюме. Он прижался к ней с другой стороны, коснувшись носом ее волос. Он вдохнул, словно ее запах успокаивал что-то глубоко внутри него.

— Мы можем говорить с тобой о чем угодно.

— О Талибе.

Имя произвело эффект разорвавшейся бомбы. Братья замерли, но не отстранились.

— Я думаю, тебе следует поговорить с Талибом, — предложил Кад.

— Ага, и Тал, конечно же, откроется передо мной, – на Пайпер нахлынуло разочарование.— Слушайте, я пытаюсь дать нам еще один шанс, но это довольно проблематично, когда Талиб едва смотрит на меня. Я не требую от него находиться рядом со мной на протяжении всего дня.

Кад тихо простонал:

— Нет. Ты будешь замужем за Талом. Уверяю тебя, он отнесется к этим клятвам со всей серьезностью. Он не будет тебя обманывать, если это то, что тебя беспокоит. Что до меня и Рафа, мы не хотим другую женщину. Мы слишком заняты, пытаясь оказаться в тебе.

— Я не сказала, что беспокоюсь о его искренности.