Их невинная наложница

Кадир закатил глаза:

— Да, он просто ангел, Пайпер. Что бы ты ни делала, не забивай в поисковике слова «Рафик» и «испанский ночной клуб».

Его брат фыркнул:

— Ты не должен был говорить ей этого.

— Я уже видела видео.

Вернув самообладание, Пайпер сделала глоток чая.

— Не могу поверить, что тебя не арестовали.

Раф пожал плечами:

— Полиция Барселоны становится довольно милостивой, когда им предлагают достойную взятку. Я просто не знал о камерах позади постамента ди-джея. Я думал, мы были одни.

— Да, лишь он и три девушки.

Кад посерьезнел.

— Нет. Я говорил не о наших прошлых скандалах. Я имел в виду то, что случилось с Талибом, и то, как это до сих пор на него влияет. Пайпер, если бы ты только дала ему время. Он через многое прошел.

Она повернулась к нему, немного побледнев. Ее руки слегка дрожали, когда она поставила чай на поднос.

— Ты говоришь о повстанцах, державших его в плену?

Было неизбежно, что она прочитает и об этом. Их семья намеревалась сохранить все в тайне, но радикалы опубликовали видео Талиба Аль Муссада, сломленного, побитого и безмолвного.

— Да, — вздохнул Кад.

Хотя это случилось годы назад, он до сих пор помнил панику того дня.

— Тал отправился на одну из буровых площадок. Он делал это раз в месяц. Он предпочитал быть на короткой ноге с рабочими и любил находиться рядом с ними. Наши отцы отправили нас на буровые установки, когда нам исполнилось шестнадцать. Тал очень любил работать руками. Они выяснили, где он должен был находиться, и привели с собой двадцать человек.

Лили. Милая британская девочка, которую он встретил в университете. Кад привез ее в Безакистан. Он никогда не относился к ней всерьез. Она была слишком бедна для Кадира, но он знал, что она была готова полностью отдаться брату. О чем он не рассказал Пайпер, так это о том, что Лили была больше, чем просто ассистенткой. Она была сабой Талиба в течение многих месяцев до того, как их похитили.

— Она погибла.

Слова сорвались с губ Пайпер, подобно магниту, тянущему ее вниз. Она покачала головой.

— Простите. У меня начинает кружиться голова всякий раз, когда я думаю об этом. Вы полагаете, его заставили наблюдать за этим?

Раф взял ее руку в свою.

— Да, хабибти. Я думаю, они вынудили моего брата наблюдать ее муки, и это стало его собственной пыткой.