Идентификация Борна

Подожду в сторонке, пока не смогу поговорить с ним наедине.

— Ты позвонишь?

— Постараюсь.

— Мне будет очень тяжело находиться в неизвестности.

— А ты не жди. Ты можешь где-нибудь снять сейф?

— Банки уже закрыты.

— Тогда можно использовать большой отель. У них должны быть сейфы.

— Но для этого необходимо снять номер.

— Сними. Например, у «Короля Георга». Оставь там чемодан и возвращайся сюда.

Мари согласно кивнула.

— Это хоть как-то отвлечет меня.

— После этого ты можешь еще раз позвонить в Оттаву.

— Я обязательно туда позвоню.

Джейсон подошел к столику и взял несколько банкнот по пять тысяч франков. — Я думаю, что проще всего подкупить нужного человека. Может быть, этого и не придется делать, но всякое бывает.

— Все может быть, — согласилась Мари и добавила на одном дыхании: — Ты помнишь, что только что сказал? Ты непроизвольно произнес название отеля.

— Помню, — он повернулся и взглянул на Мари. — Я бывал тут раньше, множество раз.

Наступила минутная тишина, наэлектризованная ужасом.

— Возвращайся ко мне, что бы ни случилось. Возвращайся… Освещение салона было мягким и драматически-загадочным. На прилавках, отделанных черным бархатом, были разложены драгоценности. Отделка дополнялась зеленым и красным шелком, который подчеркивал строгий блеск камней, оправленных в золото и серебро. Ле Классик был по сути дела небольшим, хорошо обставленным магазином, расположенном в достаточно дорогом районе Парижа.

"Джейсон бродил между прилавками и манекенами, которые представляли самые последние модели сезона, оценивая товары и изучая обстановку. Иногда его охватывало раздражение от этой затеи найти что-нибудь в центре, который использовал Карлос, скорее всего для связи. Он взглянул наверх, где над широкой лестницей, покрытой ковром, было устроено нечто вроде балкона.

Все вокруг было спокойным. Мужчины и женщины много беседовали, проходя по лестнице, и на их лицах не отразились события последних часов. Борн все еще ожидал «чего-то». Это не означало, что он должен был увидеть полный хаос, испуганные лица и озабоченные глаза. Но человек должен был быть.