Хозяйка заброшенного поместья

А судя по тому, что я вижу, известно ему совсем немного. Не потому, что плохо учился, а просто общий уровень представлений о физиологии и медицины такой. Значит, выслушаем коллегу не препираясь и вежливо выпроводим восвояси.

— Вам следовало бы поместить конечности в холодную воду, пока от них не перестанут подниматься пузырьки воздуха. Потом растереть как следует и смазать горчицей.

Горчицей! Как же удачно, что Виктор не застал доктора, когда ездил за ним в первый раз! Получилось бы у меня выставить их обоих? Может, и получилось бы — я и сейчас едва сдерживалась, а если бы меня понесло — спасайся кто может.

Но нужно держать себя в руках. И чем размышлять о том долгом пути, который проделала медицина за какие-то пару веков, лучше подумаю — мог ли быть «домовым» доктор.

17.2

Рост? Сравнить было не с чем. И потолки, и двери в галерее были куда выше, чем в людской. В дом Виктор входил не наклоняя головы, а когда заносил сюда больного, согнулся. Доктор, конечно, был ниже него, но это все, что я могла сейчас сказать.

Сложение? Пожалуй, что подходит: фигура человека, который работает головой и не утруждает себя спортзалом, хотя и не разъелся с возрастом. Но опять же — никаких характерных примет. Человек как человек: две руки, две ноги. Кажется, на левую ступает не слишком уверенно, но может, мне и мерещится. Тот-то точно ходил ровно.

Или кочергой прилетело? Но мне тогда показалось, что я промазала. Наверное, все-таки не он: с чего бы доктору, хорошо оплачиваемому профессионалу, шататься ночью по чужим домам?

Пока я снимала повязки, Евгений Петрович извлек из чемоданчика песочные часы.

Взялся за запястье больного, нащупывая пульс. Я же присмотрелась к коже. Кисти отекли, покрылись пузырями, как при ожоге. Петр разглядывал свои руки с ужасом, но для меня, в совокупности со всем остальным, это был хороший признак.

— Пульс нормальный, — сообщил доктор. Вернул в чемоданчик часы, достал иглу в футляре.

— Говори, как больно будет, — велел он Петру и уколол палец.

Петр скривился, но промолчал.

— Она стерильная? — не удержалась я. Не выглядел латунный футлярчик с завитушками вещью, которую регулярно стерилизуют вместе с содержимым.

— Что, простите?

— Простерилизовать, — повторила я, уже сознавая, что зря открыла рот.

— Не понимаю вас.

— Неважно.

Уедет — сбегаю за водкой. В любом случае мне еще пузыри вскрывать, чтобы содержимое не воспалилось. А перед тем придется кожу обрабатывать.