Я все еще князь. Книга XXI

Дома его всегда ждут и искренне любят. К тому же столько народу! Тут не заскучаешь! Как хорошо, что он тогда натолкнулся на Мишу…

Из дома выбежал Кицуня и принялся облизывать лицо мальчика.

— Ну все-все! — засмеялся Борис. — Пошли в дом, приятель, — и потрепал лисенка по голове. Тот уже был достаточно большой, чтобы не пригибаться.

После ужина Маруся заварила чай. С улицы пришел Трофим и сел рядом.

— Ну, как в гимназии? — спросил он.

— Сегодня географию проходили. Контурные карты. Просили нарисовать Южную Дикую Зону, — жуя бутерброд, сообщил он.

— Запей! — шикнула Маруся, пододвигая стакан с чаем. — Всухомятку есть, только желудок портить!

Боря послушно запил и прожевал.

— Ну и? — допытывался Трофим. — Где рисунок?

— Сейчас принесу! — он спрыгнул со стула и пошел наверх. Достал из рюкзака альбомный листок и вернулся. — Во!

И гордо положил перед ними свое творение.

Трофим с Марусей, как настоящие ювелиры, склонились над рисунком.

— Не, ну в целом неплохо… — пробубнила Маруся. — Правда, Красноярск немного далековато…

— Ну и ширина Зоны немного… Кхм… Но в целом неплохо…

— Хотя, я бы добавила несколько городов… — бубнила Маруся.

— А я бы сдвинула границы Австрии!

— Борис, а что это? — удивленно ткнул пальцем Трофим.

— Как что? Египет! — непонимающе посмотрел на него мальчик.

— А остальное? А вся Африка?

— А Африку мы еще не проходили! — выкрутился он.

Мужчина и женщина переглянулись и улыбнулись.

— Я, если честно, тоже в географии не сильна, — хихикнула кухарка.

— А у меня другая специализация, — добавил Трофим, и оба засмеялись.

Уже через двадцать минут карта с надписью «Рисунок сделал Борис Кузнецов» висела в рамке в гостиной.

Глава 5

Сплетни

— Если все это правда, тебе стоит написать книгу. А лучше две. Нет, десять, двадцать! — с большим энтузиазмом произнес Пушкин. — Такого даже у меня не было! Предотвратить войну, спровоцировать войну… Это. Просто. Интересно.

А у меня аж горло пересохло. Чан тоже герой. Когда история дошла до него, тот начал вставлять свои кусочки и рассказывать во всех красках что и как он делал.

Правда, и у него, и у меня хватило ума, пока что, не упоминать про царя обезьян. Пусть себе живет спокойно и наслаждается дарами монахов.

— Ладно, пошли, — хлопнув по столу, сказал Пушкин и первый направился на выход.

Я не стал уточнять, куда он намылился. Но цель примерно ясна.

— А мне? — поднял руку Чан как в школе.

— А тебе? — задумался Пушкин. — Хмм… Можешь отдохнуть. У тебя нестабильное хранилище.