Я тебя помню

— Почему ты всё время мне говоришь какие-то вещи, которые я не понимаю? Ты меня явно с кем-то путаешь, а потому и позволяешь себе… Но я не такая! Я не она! Ты путаешь!

— Да, путаю, — соглашаюсь я и тянусь к ней опять.

Ну не могу терпеть! Такая растерянная, нежная… И целуется, словно девочка невинная… Но этого же не может быть? Да?

Вот сейчас и проверю.

— Не смей! — она опять упирается в мою грудь обеими ладонями, но как-то неуверенно, словно колеблется?

Так, значит, надо чуть-чуть поухаживать…

— Ну что ты?.

— Это… — она тяжко сглатывает, дрожит все сильнее, сама не замечая, как цепляется за мою футболку, забирает ее в горсти, — насилие…

— Да, ты что?! — шепчу ей в ушко, затем чуть ниже провожу губами, и лаборанточка слабо ахает, едва не обмякая в моих руках, отзывчивая такая… — Никакого насилия, только по обоюдному желанию!

— Я не хочу, — тут же с готовностью ловится она.

— Ты просто не поняла, что хочешь. Сейчас поймешь…

Мягко прикусываю самое нежное, самое чувствительное место под ушком, и наградой мне — сладкий-сладкий судорожный вздох…

— Но я не могу… — все еще пытается взывать к разуму она.

И замирает, больше ничего не говоря, только дыша, коротко и взволнованно.

— Можешь, — убежденно шепчу я.

И провожу ладонями по тонкой шее вниз, стягивая с плеч уродливый халат.

Под ним оказывается не менее уродливый жакет, который я тоже пытаюсь стащить, одновременно жадно целуя разведанное нежное местечко, от одного прикосновения к которому она реагирует сладкой и неконтролируемой дрожью.

Но тут лаборанточка внезапно приходит в себя, пытается отталкивать мои настойчивые руки, шепчет сумбурно:

— Ах… Нельзя, нельзя, нельзя…

Черт, ладно, хрен с ним, с жакетом…

Обхватываю ее, усиливая напор, забирая все протесты жадным, грубоватым поцелуем. Ей нравится моя грубость, уже давно заметил, так почему бы не воспользоваться?

Рядом с мойкой — стол профессора Бехтеревой, и именно на него я и сажаю свою растерянную добычу.

Тут же, не давая опомниться, снова целую, скольжу губами по шее вниз. Ее колотит всю, и эта дрожь передается мне, заводя и без того дико заведенный организм практически до безумия.