Я тебя накажу

Когда я слышу звук расстегивающейся ширинки сердце как ошалелое начинает выпрыгивать из груди. Рвется на свободу… думает, что не выдержит этой пытки.

Его губы вгрызаются в мои. С такой силой, что мне кажется, что он хочет меня сожрать. Такой грубый и одновременно страстный поцелуй, который лишает меня ощущения реальности. Мои губы уже полыхают огнем, а он все продолжает свою пытку…

Когда он разрывает мои трусики в клочья одним резким рывком я впиваюсь зубами в его нижнюю губу. Слышу его рык, громкий… такой грозный.

Страх внутри меня начинает просыпаться, резко выдернув из дурмана происходящего. Не вовремя, но во мне зарождается паника. А что… что, если ничего не получится? Что, если будет больно? Что, если он не сможет себя сдержать и я… Кошмар! Я сжала пальцы, впиваясь ему в кожу. Причиняя Глебу боль, но совершенно этого не понимала.

Вместо того чтобы расслабиться, моё тело было натянуто как струна. Это ведь он опытный в этих делах, но не я… Он знает, как это все должно быть. А для меня это все… в первый раз.

И, словно прочитав мои мысли, он произносит хриплым голосом…

— Кричи, малышка, я хочу слышать, как ты кричишь. — давление между ног становится сильнее, и я чувствую, как он в меня проникает…

Глава 1

Лопнув пузырь от жвачки, я еще раз осмотрела салон машины, в которой меня везли к деспоту. К ублюдку, который уже как год являлся моим опекуном.

Глеб Чернов — партнер моего отца по бизнесу. Когда отец узнал, что у него четвертая стадия рака, он написал завещание, в котором пообещал Чернову отдать два процента акций. Такое положение вещей должно было сделать его главным акционером в фирме. Только Глеб, в свою очередь, должен был взять надо мной опекунство.

А мне в свою очередь достанутся сорок девять процентов семейного бизнеса, если я буду хорошей девочкой, и, если буду себя достойно вести.

Хорошо, что понятие “достойное” — относительное и весьма растяжимое.

Вот только с хорошей девочкой немного не сложилось. Мой опекун решил, что он хитро сделанный и что продержит меня до двадцати одного года в пансионе.

Но… как оказалось сам пансион не смог вытерпеть меня больше года.