Я тебя накажу

— Это очень даже хорошо, может хоть немного протрезвеешь! — а водитель то тот еще Шумахер ведет машину так, что я то и дело заваливаюсь на Глеба. И при том, что он держит меня за руки отодвинуться от него у меня никак не получается.

— Что боишься, что начну приставать? — кривлю губы в усмешке, когда вижу, как его глаза темнеют. Неужели он реально боится, что я могу перейти какие-то границы? Взрослый мужик боится девчонки?

— А мозгов у тебя не прибавилось, — выдает своим безразличным тоном, и меня как будто подкидывает вверх от ярости.

— Пытаюсь соответствовать твоему вкусу! Судя по тем дамочкам, что я видела, ты не по умным! — шиплю в его лицо, когда очередная кочка нас сближает. Он этого водителя по объявления что ли нашел?

— Хреново соответствуешь, — наконец отпускает мои руки и отпихивает меня на другой край сидения.

Ох, стоило бы запомнить, Алиса, что этот придурок играет не по правилам. И что этот игрок слишком хитер для твоих игр.

— Знаешь, Чернов, ты еще тот придурок! Как можно быть таким… таким….

Кошмар! Ужас полнейший. Не успеваю насладиться своей свободой, как меня хватают пальцами за подбородок и резко заворачивают к себе так, что у меня хрустят кости. Я не выйду на своих двух из этой машины! Он об этом позаботится!"

"— Следи за словами, девочка, — А? Что? Где? Он что-то сказал? Вижу перед собой только его глаза.

Он умеет смотреть так, что в животе все сводит судорогой, что пальчики рук начинают неметь. Он умеет лишать рассудка, здравого смысла, способности двигаться и соображать. Он парализует. Моментально. Беспощадно. Кровожадно.

Я вижу, лишь как шевелятся его губы. Уверена, что говорит мне очередную гадость. Но я не в состоянии воспринимать его слова.

Меня ошарашивает то, как он на меня действует. То, как его запах проникает в меня, как заставляет сердце биться чаще. То, как обмякаю в его руках.

Это все плохо! Очень плохо! Снова поднимаю глаза и попадаю в плен его взгляда. Утопаю. Сама запрыгиваю в его ловушку. Сама позволяю себя во все это втянуть.

— Отпусти, — все на что меня хватает. Произношу так тихо, практично беззвучное, что Чернов даже не пытается вслушиваться в мою просьбу.