Я на тебе (не) женюсь

Там же проценты наверняка дикие! И мне не надо самого лучшего! Больших денег мне от тебя тоже не надо… Мы же оба работаем, есть доход, он хороший, почему не жить на него спокойно?

«Обалдеть не встать», – мысленно прорычал он.

Постарался ответить спокойно, но по голосу было слышно, насколько он взведен:

– Я не понимаю тебя. Квартира тебе не нужна, деньги тебе не нужны. А что тебе нужно?

А она вдруг сказала:

– Ты. Больше ничего не надо. Я люблю тебя!

Сказать, что Артур обалдел после ее слов, – ничего не сказать.

Он уставился на Эву ошалелым взглядом, спросил:

– Ты сейчас серьезно?

– Да, – ответила она.

Стыдливо отвела взгляд, закупила губу.

А потом все же спросила:

– Ты ничего не хочешь мне ответить?

Артур хотел…

Даже открыл рот.

И закрыл.

Все время, что они прожили вместе, он очень старался держать с Эвой эмоциональную дистанцию. Ведь не забыл, кто перед ним. Подсознательно, да и сознательно тоже, все продолжал ждать подвоха, того, что она проявит истинную сущность, прекратит прятаться под маской наивной девчонки.

Не может же она в самом деле быть такой хорошей, какой была с ним все это время.

Именно поэтому он не вел с ней задушевных бесед о собственных чувствах, держался отстраненно везде, кроме постели.

Вот только как держать эту треклятую дистанцию, когда слышишь такое?

Она его любит? Артур тоже. Давно.

То, что он безнадежно в нее влюблен, Артур понял почти сразу после того, как Эва стала его невестой.

Он любил ее молча, но вместе с тем ярко. Опутал ее со всех сторон своей заботой, чтобы уж точно никуда не делась.

Помнил завет отца – любимая женщина достойна самого лучшего, задача мужчины – это обеспечить. И он обеспечивал на пределе своих возможностей.

Но вот сказать ей вслух: «Люблю…» Это значило раскрыться перед ней полностью. К такому он был не готов.

Артур молча пялился в ее дымчато-голубые глазищи. А Эва ждала его ответа. Чем больше секунд убегало, тем грустнее становился ее взгляд.

А потом Эва вдруг задышала чаще и всхлипнула. Так горько, что у него защемило сердце.

Наверное, Артуру стоило послать подальше свои дурацкие принципы, просто сказать ей то, что чувствовал. Ведь перед ним стояла мать его будущего ребенка. Только этим она уже заслужила его откровенность.

Но он лишь промычал не слишком членораздельно:

– Взаимно…

И неуклюже смял Эву в объятиях.

Вроде бы признался, а вроде бы и нет, как хочешь, так и трактуй.