И киллеру за державу обидно

Весь обряд происходил молча, отточенными движениями, будто он делал подобное каждый день или очень долго тренировался… Перед водружением украшения на свое место, он показательно долго целовал драгоценный метал, пронзительно глядя на возлюбленную совершенно счастливым человеком.

Ей всегда казалось, сними она его кольцо, и останется совершенно обнаженной, стоящей посреди огромной площади, на которой все люди сразу обратят внимание на нее.

Расписались они позже, в 1992 году. 27 июня станет самым непростым днем в ее жизни, особенно после 17 января 1995 года…

Тогда, в 1992 году они ненароком решили заехать в ЗАГС.

— Наичка, тут стоять запрещено, выйди у метро, купи себе цветы, все-таки, неудобно…

— Тебе не стыдно? Я сама себе цветы должна покупать?

— Ну ты меня представь с букетом!.. — Выросший мальчиком среди цветов прекрасной Грузии, взрослым мужчиной он не любил дарить цветов. Да это невесте было и не нужно. В их жизни будет много цветов… потом… когда принесенные на могилу Тимуру ею и детьми, они будут стыть на морозе или обезвоживаться на жаре, как кровь в ее сердце при каждом воспоминании обо всем, что имело когда-нибудь к нему отношение…

В ЗАГСе Тимур сказал:

— Наичка, я хочу, что бы ты носила мою фамилию.

— Это даже не обсуждается! Все твое — это мое! Я хочу быть Хлебниковой, я с восторгом буду носить твое имя!

К этому времени в их жизни уже появился Волошин, ворвавшись горячей струей надежд, громадьем планов, неотвратимостью успеха, которым не суждено было сбыться…

Он называл Надю «коварным иезуитом», говоря о себе — «залп артиллерии».

1990–1991

Вернемся немного назад, в 1990 год.