И киллеру за державу обидно

Но ведь там судят не только виноватых. Как считаете?

— Я не в курсе.

— А Вы там как свидетель?

— Типа того. Но я не хочу говорить на эту тему.

— Знаете, как бывает. Один за решеткой, а друзья на воле. Свидетелем быть небезопасно.

— Я поняла.

— А что Вы поняли?

— Что друзья есть у всех.

— Знаете, мне нужно, кстати, своего друга одного по дороге подхватить. Не возражаете? Мы с ним Вас высадим, и дальше поедем… — Сразу вспомнилось или подумалось, что во дворе он не искал что-то, а только вид делал, на деле поговорил с кем-то по телефону, увидев же ее, предпринял первое, что пришло в голову.

Это предложение точно ложилось в продуманный моментально ею самою план — она сделала бы так же: «Нет! Не так же, у меня не был бы таких оплошностей… Нервничает… дилетант! Но ведь убийцами, если нормальный человек, становятся, а не рождаются… Угу… только мне то чего делать?!»…

Нервы и так на пределе, идеи, мысли, их опровержения, сгущающимся потоком забивали мозг, вместо того, что бы сосредоточиться на одной мысли.

От последнего стало ужасно страшно — суд же! Финал! Это для нее финал, а для сидящих на скамье подсудимых только начало, причем начало чего-то неясного, чего они сами точно не хотят, боятся, ненавидят… но больше всего ее! Не ее — нет, а главного обвинителя: «А разве они знают, что я главный, и разве я главный?! Там же еще куча обвинений! Нет… Все знают! Они ж на меня только и смотрели!.

Интуитивно каждый человек, находясь на самом острие «лезвия» опасной ситуации, единомоментно чувствует самое подходящее мгновение, к нему и выплеск в кровь мощный бывает своевременно, до треска в голове и мышцах, нужен только посыл из головного мозга, для снятия с тормозов, «газ и так в пол»…

Не доезжая совсем немного до Арбата, водитель сбавив скорость, высматривая друга.