И киллеру за державу обидно

Сопровождали ли их мысли, или с самого знакомства эти существа неожиданно заметили, что слова между ними совершенно лишние? Мыслями обменивались разумы, взорами — души, эмоциями и излучаемым теплом — память, успокаивающая совесть.

Если и была в этом мире аномалия, то здесь и сейчас искрил ее центр. Вихри множества энергий пересекались на прямой, связующей зрачки этих людей, первая, много лет назад, произошедшая встреча которых имела только одно желание — не отрываться друг от друга! Здесь опять нас мучает вопрос: страсть или любовь — страсть, если не быстро гаснет, то сжигает все ценное в душе человеческой, любовь же навечно соединяет…

Этот взгляд мужа, часто появляющийся в ее воображении, был опорой стремлений последних лет; наставляющей и несгибаемой волей; нескончаемой силой; неиссякаемым источником, напоминающим былое, казавшееся тогда счастьем.

Высокий лоб, обрамленный зачесанными назад редкими мягкими, шелковистыми волосами; орлиный крупный нос, отпечаток непреклонности, обрамленной амбициозностью; сжатые губы — примета болезненной напряженности, часто принимаемой за собранность; тяжелый подбородок, верхние и нижние скулы, общей формой своей вместе с губоносовой складкой создающие впечатление еле заметной усмешки, направленной в сторону любого, кто был не столь успешен — лишь фон для взгляда этого человека.

Глаза… Холодным пламенем обжигающие очарованных, добродетельных, милосердных, отодвигающие в сторону сомневающихся, не умеющие уступать, за этим скрывающие расчетливость, жесткость в отношении других, только ему одному известную опасливость, монументальность собственного «Я», стоящего везде в первых рядах.

Женщина, устало вздохнув, привстала. Протянутая ею рука поправила лежащие на черном граните две белые розы, повернув их раскрывающимися бутонами в сторону изображения на таком же, до блеска обработанном, камне.