Я иду искать: Подлинные истории о российских маньяках

Но в их историях кроется ответ на вопрос: можно ли было предупредить чудовищное преступление?

«Ассоциирую себя со змеей, – говорил мне, сидя в кабинете СИЗО ""Бутырка"", педофил Герасимов после того, как его вернули из Центра им. В. П. Сербского. – А когда эксперты-психиатры спросили, с каким цветком и с какой вещью я бы себя сравнил, то я ответил так: тюльпан и большая сумка». «Они осквернили коридоры легендарного тюремного замка своими шагами», – так в сердцах выразился один из сидельцев СИЗО «Бутырка».

За 250 лет истории этого места здесь были маньяки и пострашнее.

Герасимова и Белякова сразу посадили в одиночные камеры. Когда их выводили на прогулку или к медикам, сотрудники принимали повышенные меры безопасности.

Руководство СИЗО при нас дает распоряжение: выводить Герасимова из камеры крайне осторожно, чтобы никто его не видел.

До общения с Герасимовым мы уже видели Белякова. Он выглядел напуганным, говорил про раскаяние и про то, что во всем виноват старший товарищ. Трясся, жаловался на больную голову, надеялся, что к нему будут снисходительны, оправдывался в том духе, что у него такое в первый раз, не то что у Герасимова, который уже был судим за педофилию.

Герасимов – маленький, скрюченный и какой-то несимметричный. Словно в подтверждение этого все время пытается правильно застегнуть рубашку, но путает пуговицы местами…"

"– Только что вернулся из Центра Сербского, но мне так и не сказали, к каким выводам там пришли, – начинает он.

Я на учете с детства состоял как невнимательный и неусидчивый. Учился плохо. Болезненный я был: желудок меня с детства мучит. И сейчас внутри все болит. А семья у меня вполне нормальная. Мать инженер, отец военный (во внутренних войсках служил).

Сам я закончил 10 классов, дальше учиться не хотел. Это же 90-е были, никуда не пробиться. От биржи труда пошел на курсы плотников, подрабатывал. Была жена гражданская, но детей не завели с ней. Потом за решетку попал по части 2 статьи 142 УК[11]. Отбывал в колонии № 2, что в поселке Поназырево Костромской области.

– За решеткой вы подвергались насилию?

– Нет. Но был там в касте «обиженных», уборщиком работал. Вышел, стал жить с мамой (отец к тому времени умер).