Я иду искать: Подлинные истории о российских маньяках

Петров заходил в дома к пожилым пациентам (в основном женщинам), которые недавно сделали флюорографию (список взял в поликлинике). Измерял им артериальное давление, а потом делал укол, от которого пациент терял сознание. Петров покидал место преступления, забирая деньги и даже продукты (к примеру, чай). От его действий погибли 11 человек, десятки пострадали.

Шипман покончил с собой в возрасте 57 лет в Уэйкфилдской тюрьме, а Петрову сейчас 59, и он жив-здоров, вопреки любым фильмам и слухам. Вот он передо мной в комнате психолога колонии «Белый лебедь» (Соликамск, Пермский край).

Правильная речь, приятный голос и совершенно логичные (хоть и скупые) ответы. Но какой безумный взгляд! Как сказал кто-то из психиатров, то, что видишь, не совпадает с тем, что слышишь. Если бы старики, к которым Петров приходил домой, смотрели ему в глаза, прежде чем позволять сделать себе укол… Но зрение у пожилых пациентов слабое, а некоторые и вовсе были незрячие. А у меня от его взгляда мурашки…"

"– Здравствуйте, Максим Владимирович, вижу вас в добром здравии… Хотя СМИ вас давно похоронили.

– Да уж, бывает. А я на самом деле старожил колонии… За это время многое поменялось. Порядок лучше стал, и кормят теперь прилично.

– Если кому-то из сокамерников плохо будет, сможете сами помочь?

– Нет. Ну, во-первых, у меня нет медикаментов. Во-вторых, это здесь категорически запрещено (меня сразу накажут, поместят в карцер и т. д.).

А медицинские знания, конечно, остались. Я ведь окончил педиатрический институт, у меня богатая практика оказания медпомощи.

– Скучаете по работе врачом?

– Да, бывает. Но какой-то сильной тоски нет.

– По чему больше скучаете: по общению с пациентами или лекарствам?

– По оказанию помощи людям.

– Жутковато слышать это от вас – врача, «благодаря» которому люди не излечивались, а умирали. Вас даже прозвали Доктор Смерть. Как вам такое прозвище?

– Неприятное, мне не нравится.

– Некоторые психиатры настаивают, что почти все маньяки имеют психические отклонения.

– Есть такое.

– А у вас? Думаете, что-то было?

– Да. Но мне не нравится слово «маньяк». Бывает, что меня так называют, но это не юридическое понятие. И само слово неприятное.

– Серийный убийца звучит лучше, чем маньяк?

– Привычнее.

– И с чем были связаны ваши отклонения в психике? Вы насилию в детстве не подвергались? Вас избивали?

– Нет.

– Собак, кошек не убивали?

– Такого тоже нет. Я прошел все судебно-психиатрические экспертизы, но сам так и не понял причины.