Я еще не царь. Книга XXV

Рядом пыхтели четыре носильщика с их багажом.

— Кажется, полет обещается очень интересным, — подмигнул я. — Надя тебе купила отдельную каюту… Если ты понимаешь, о чем я.

— О-о-о, — прищурился тот.

Объявили посадку, и еще раз пожав руку своему водителю, я отпустил его в добрый путь. Сам же пошел в кафе при вокзале. Нравились мне местные эклеры.

Частный дирижабль, которым и отправили эту парочку, должен приземлиться через пятнадцать минут.

Как только я вошел в кафе, через несколько секунд гул от болтовни прекратился, и все уставились на меня.

— Это же князь Кузнецов?

— Это тот самый?

— Смотри, реально, князь Кузнецов.

Все шептались и смотрели на меня с нескрываемым интересом, но в тоже время с легким страхом. И надо было что-то предпринять, а то если остаться тут в тишине под взглядами посетителей, то проще пойти в зал ожидания.

Лора подсказала мне самый верный и легкий вариант.

— Официант! — громко позвал я с порога женщину. — Всем в зале я оплачиваю счета!

— О! Красава! — крикнул захмелевший посетитель кафе в дальнем углу.

— Официант! Примите заказ! — опомнилась какая-то женщина.

— Нет, сперва у меня! — крикнул из противоположного конца мужчина.

Постепенно гомон усилился, а я, выдохнув, прошел за свободный столик. Некоторые подходили и благодарили меня. Большинство было простолюдинами.

— Простите, — к столу подошла женщина средних лет с потрепанным чемоданом. — Вы же князь Кузнецов, верно?

— Да, это я.

Она схватила со стола стакан с водой и плеснула мне в лицо.

— Получай, скотина! — воскликнула она, и в зале опять воцарилась гробовая тишина.

— Нет…

— Дмитрий Рогов, ничего не говорит тебе это имя и фамилия?

— Извините, но нет… Вы ошиблись…

В кафе забежали жандармы и быстро скрутили женщину.

— Конечно, ты не помнишь! — продолжала кричать она.

— Заткнись, бабка, иначе шарахну палкой! — зарычал на нее жандарм. — Дура, поднять руку на князя! Тебе светит долгий срок!

— Стоять! — тут уже вмешался я. — Отпустите ее, немедленно!

— Но…

Жандармы замялись, не понимая, что происходит. Но все же отпустили ее.

— Вы свободны, господа, — я вытер лицо салфеткой и для пущей убедительности встал. — Ваша работа больше не требуется.