Грешник

Хотел бы я, чтобы самым большим недоразумением между нами был наполовину съеденный праздничный торт, а не та гигантская буря боли, которую я вызвал прошлой ночью.

– Она справилась с этим. Она сильная девчонка, – говорит он, а затем сжимает мое плечо, прежде чем уйти. – До свидания, Шон.

– До свидания, доктор Айверсон.

А потом пора вернуться к маме.

Пока я обедал, ей дали планшет и маркер, а также разрешили снимать маску на очень короткие промежутки времени, но похоже, что всякий раз, когда она это делает, уровень кислорода в ее крови опасно падает.

«Так хочется пить, – пишет она. – Пожалуйста».

Медсестра смачивает ее рот мокрым тампоном, хмыкает и посмеивается, когда мама просит вместо воды смочить тампон в «Маунтин Дью».

– Это будет плохо для нее. Разве вы не хотите, чтобы она поправилась? – Это заставляет меня замолчать."

"После того как суета со сменой постельного белья и чисткой зубов заканчивается, мы с мамой снова остаемся одни. Я сажусь, и она смотрит на меня, прищурившись.

«Плакал», – пишет она на планшете.

Вот черт! Мои глаза все еще красные от слез из-за Зенни в столовой.

– Я в порядке, обещаю.

Она хмурится.

«Из-за меня?»

Я провожу руками по лицу и издаю слабый смешок. В последнее время я так много плакал, что все как-то смешалось воедино.

– Ну да, потому что ты здесь, – отвечаю я, а потом не собираюсь ничего больше говорить, честно слово, не собираюсь, но особенность разбитого сердца в том, что оно становится единственной темой, о которой хочется думать и говорить.

Это сразу же вызывает у нее интерес.

«Девушка????» – Она несколько раз подчеркивает это слово на случай, если я не оценю ее рвения.

– Да. Но я все испортил, мам. Я больше чем уверен, что теперь она ненавидит меня всей душой.

«…»

Она на самом деле пишет на планшете многоточие, жестом давая понять, чтобы я продолжал рассказ.