Грешник

В любом случае в моих мыслях все еще мучительно свежо воспоминание о том, как ее упругая попка терлась о вибратор, вкупе с жадным любопытством и неприкрытой похотью на ее лице сейчас, ее руками, размазывающими сперму по всему моему животу…

Все это быстро доводит меня до оргазма. Я снова кончаю, более мощно и яростно, чем в первый раз. Экстаз охватывает меня подобно торнадо, и Зенни одобрительно хмыкает, опуская руки мне на бедра и сжимая их, пока я, тяжело дыша, прихожу в себя.

– Господи Иисусе, – выдавливаю я, после того как выжал из себя все до последней капли.

– Делаю тебя очень, очень… – ее голос превращается в соблазнительный шепот, когда она наклоняется к моему лицу, чтобы поцеловать, – …очень, очень… липким.

* * *Всю следующую неделю я искусно лавирую между тоской и облегчением. Я отказываюсь быть причиной того, что Зенни не справится с одной из своих обязанностей, поэтому вожу ее на все больничные смены, занятия и в приют, чтобы облегчить жизнь.

Но иногда перед глазами всплывает лицо Элайджи, как грозное предупреждение «ТЫ МУДАК», и тогда я не уверен, хорошо это или плохо, что я настолько увлечен Зенни.

– Я слишком опекаю тебя, как старший брат? – спрашиваю я за завтраком.

Зенни поднимает глаза от учебника по сестринскому делу, который лежит у нее на коленях, и моргает.

– Объясни, – требует она.

– Заставил переехать ко мне.

Она с улыбкой принимает свой кофе.

– Это очень, очень плохо, когда сексуальный миллионер играет для меня роль личного баристы, личного шофера и личного организатора оргазмов.

Я сажусь на стул напротив нее, облокачиваюсь на стол и обхватываю ее руки, в которых она держит теплую кружку.