Грешник

Так вот, что, если мы откроем наш собственный родильный центр? Здесь, в Канзас-Сити. Он очень нужен, и к тому времени, когда я получу диплом акушерки, надеемся, у нас будет достаточно денег и все необходимые разрешения для его открытия. Мы могли бы помочь стольким людям, Шон, из всех слоев общества! Мы действительно можем что-то изменить в этом мире…"

"Я очарован страстью в ее голосе. Не могу припомнить, чтобы когда-нибудь был настолько увлечен чем-то, воодушевлен каким-то делом или призванием, и эта разница между нами одновременно унизительна и восхитительна.

Зенни видела страдания, и это вызывало у нее желание действовать, что-то менять и посвятить свою жизнь оказанию помощи. Буквально единственный раз в моей жизни, когда я столкнулся с настоящим горем и пытался его пережить, – это было самоубийство Лиззи – моей реакцией стало отвержение всего произошедшего. Изоляция. Презрение.

Впервые в жизни я начинаю понимать, почему Тайлер вернулся в церковь.

И внезапно мне становится не по себе из-за собственного выбора, из-за своих убеждений. Они кажутся убогими и незрелыми рядом с живым, энергичным рвением Зенни. Я не привык испытывать такие ощущения, и это довольно неприятно.

– Если бы я не выступил посредником в сделке с Киганом, как вы планировали организовать родильный центр в приюте? Вы и так едва помещаетесь там, выполняя лишь стандартные функции.

Она пожимает плечами.

– Мы бы попросили собственника предоставить дополнительные помещения в здании, поскольку оно все равно пустовало. Или нашли бы что-нибудь поблизости. Мы верим, что-нибудь подвернется.

Я хочу пообещать, что ей не нужна вера, потому что у нее есть я, и я, мать вашу, позабочусь о том, чтобы у нее было лучшее помещение в этом городе, но разговор с мамой все еще раздается в голове, оставляя неприятный осадок. Словно никого не волнует, что я могу сделать, когда у них есть вера, и эта мысль портит весь настрой.

Вместо обещаний я смотрю на часы и вижу, что моим шестидесяти долларам пора найти новый дом.

– Сейчас вернусь, – говорю я, чмокая Зенни, а затем бросаюсь к стойке регистрации катка, по пути уворачиваясь от подростков.

А когда возвращаюсь, она стоит, прислонившись к перилам снаружи, и наблюдает за компаниями молодежи на роликах.

– Все в порядке? – спрашиваю я, потому что она выглядит очень задумчивой, но ни капельки не грустной.