Грешник

– С изготовленными на заказ роликами и припаркованной снаружи «Ауди R8»? – смеется она.

– Ну, я не собираюсь идти на компромисс во всем.

Она берет меня под руку, счастливо улыбаясь.

– Должна признаться, именно на такое свидание я захотела бы пойти, если бы это было по-настоящему. Идем.

И мы идем внутрь, платим за вход по шесть долларов и входим в тускло освещенный вестибюль с жутким ковровым покрытием. В почти пустом помещении гремит музыка – сорок лучших поп-композиций, а воздух пропитан запахом несвежего попкорна, и слова Зенни «если бы это было по-настоящему» выводят меня из себя.

Но я не могу остановиться. Это как наблюдать за проносящейся по прерии бурей или за тем, как град разрывает листья, барабанит по крышам и земле. Он сыплется, и все, что я могу сделать, это укрыться.

Ролики Зенни сидят идеально, как и мои, и она восхищенно хлопает в ладоши, когда я вскакиваю на ноги и объезжаю стол спиной вперед. Свет отражается от гвоздика у нее в носу, и она такая невероятно сексуальная, такая чертовски молодая, что мне хочется уже перемотать время вперед, к концу вечера и к тому, что я запланировал, но мне удается держать себя в руках. Как только она надевает ролики и сдает свою обувь, мы выезжаем на сам каток – площадку с деревянным полом, заполненную дискошарами и десятками подростков, слишком маленьких, чтобы проводить субботние вечера за чем-то более интересным.

– Не знала, что ты умеешь так хорошо кататься! – восклицает она, пока я катаюсь вокруг нее.

– Мы с Элайджей играли в хоккей, помнишь? – отвечаю я, становясь перед ней, и качусь назад, пока она неуверенно катится вперед.

– Я же была совсем ребенком, – замечает она с напускным раздражением. – Конечно, я не помню.

– Ах да, – говорю я. И она права. На самом деле, мы с Элайджей оба бросили хоккей на роликовых коньках в тот год, когда Зенни родилась.

Вспомнив обо всем этом, я ощущаю легкий укол стыда.