Фронтовик стреляет наповал

Попытался припомнить, стучал ли кто-нибудь из информаторов из блатной среды о появлении в городе вора-рецидивиста.

И не смог вспомнить. Либо только приехал и в баню – смывать лагерную грязь, либо залетный, из другого города. Но по указам рецидивистам или осужденным за особо тяжкие преступления не позволялось жить ближе ста километров от столицы. Уже нарушение. Но есть одна закавыка. Если после отсидки прошло много времени, судимость считается погашенной и человек волен жить, где хочет.

Однако татуировка «мир» не подразумевала завязку.

Занятный мужичок, надо физиономию запомнить и с Николаем поговорить, может, он в курсе – кто это.

Андрей посидел в предбаннике, обтерся, оделся. Не спеша пиво попил с посетителями. Ему даже достался хвост таранки сушеной, угостили соседи по столу. Вор, уже одетый, прошел к выходу. Андрей не пялился на него, зачем обращать на себя внимание.

Не выдержал Андрей, после бани в райотдел пошел. Николай удивился:

– Ты же отдыхать должен!

– Куда ни придешь, везде должен! Я у тебя ничего не занимал.

– Не придирайся к словам. Вижу – не пустой пришел, выкладывай.

– В баню городскую ходил, попарился.

И подробно описал вора.

– Хм, агентура ничего не доносила, надо напрячь. А полистай-ка фото.

Был в каждом отделе альбом, да не один. По разделам представлены фотографии – убийц, шниферов, карманников, грабителей. Свидетелям или потерпевшим альбомы показывали. Иной раз польза была. Свидетель узнавал фигуранта. Ткнет пальцем:

– Он это!

Однако фотографии не первой свежести, обновлялись при очередном аресте только. К тому же не всегда на месте преступления видимость была хорошей – сумрак, дождь, туман.

Битый час Андрей альбомы смотрел. И ни одного похожего.

– Не нашел?

– Никто не смахивает даже.

– Если сиделец, а его нет, значит, приезжий. Он один был?

– Один. Ни с кем не общался и ушел один.