Фронтовик стреляет наповал

– Платье или я?

– Ты в платье. Я тебя такой еще не видел.

– К столу! Уже половина одиннадцатого! Андрей еще не ел сегодня небось, – позвала хозяйка дома.

– Угадали, – засмеялся Андрей.

Он, на правах мужчины, шампанское открыл, разлили по фужерам, довоенным еще. Себе рюмку водкой наполнил. Первой слово взяла мама Марии. Про уходящий год сказала, упомянула о знакомстве дочери с Андреем, сразу всплакнула.

– Отец твой, Маша, этот праздник любил.

– Мама, ну не надо. Праздник все же.

– Не буду, выпьем.

Ух, давно Андрей так вкусно и сытно не ел.

Андрей с холодца начал.

– Мария, а в доме горчица есть?

– Ой, забыла, сейчас принесу."

"Горчица не магазинная, самодельная, ядреная – спасу нет, аж слезу давит. Но без нее холодец не тот вкус имеет. Под черный хлеб, да с горчицей, Андрей тарелку холодца умял. Первый голод утолен, теперь можно не спешить. Разговоры пошли – об учебе Марии, о стране.

– Пусть их! Сами разрушили, сами пусть восстанавливают, – зло сказал Андрей.

Выпили еще. Андрей за пирожки схватился. Любил он их. А тут на выбор – с рисом, луком и яйцом, а другие – с капустой. Душу отвел, штук пять слопал.

– В старину обычай был, – сказала мама Марии. – Перед работником, когда наниматься приходил, еду ставили, смотрели, как ест. Кто хорошо ест, тот хорошо работает.

Посмеялись.

– В Москве полночь, в Петропавловске-Камчатском…

Андрей убрал громкость, поднялся с рюмкой.

– Желаю всем в Новом году здоровья, счастья. А Марии выйти за меня замуж!

И опрокинул в рот рюмку. Как у него выскочило последнее предложение, сам не понял. Ирина Михайловна, мама Маши, тост поддержала. Мария замешкалась. Андрей решил для себя: «Не ответит или откажется, это будет последняя встреча наша».

С неопределенностью надо кончать. Мария подняла голову. Щеки пунцовые. Однажды Андрей полушутя делал такое предложение. Маша восприняла как шутку. Слишком мало знакомы были.

– Я согласна.

– Ура! – закричал Андрей от избытка чувств. Полез в карман за подарком. Коробочка зацепилась за подкладку. Он дергал, смущался от внимания женщин, наконец, неловко выудил.

– Тебе. Носи с удовольствием, на долгую память.

Маша подарок приняла, открыла крышку.