Фронтовик стреляет наповал

– Никаких разговоров о деньгах, об ограблении он не заводил?

– Никогда. И о работе ничего не говорил. Я как-то поинтересовалась – что он чувствует, когда рядом миллионы в сумках лежат? А он: «Они же не мои, работа такая».

– А товарищи у него были?

– Не припомню, чтобы видела его с кем-нибудь.

Прямо нелюдимый какой-то. Но это черта характера, не преступление.

– О фронте не вспоминал?

– Я даже расспрашивала: «Наверное, страшно там?» – А он: «Не могу вспоминать, тяжело. Кровь, грязь, холод».

Никаких зацепок.

– Вы же видели его раздетым?

– Хотите спросить – спала ли я с ним? Да, спала.

– Вы неправильно меня поняли. Есть ли у него на теле особые приметы? Ну – родинки, шрамы от ранений.

Судя по автобиографии – ранение в ногу у Ныркова было, должен быть рубец.

– Татуировки на бедрах.

– Какие же?

– Он говорил – с юности еще. На правом бедре два колокола, а на левом – парусник."

"Андрей аж подскочил. Это не просто красивые картинки. Для уголовника и человека осведомленного каждый рисунок расскажет о том, за что сидел обладатель тату, сколько ходок, как себя в лагере или тюрьме вел, не ссучился ли.

А конкретно по Ныркову: колокола – отсидел от звонка до звонка, а парусник с расправленными парусами – мечты о свободе. Не простые наколки, воровские. Только на инкассаторском теле быть не должны, туда судимых не берут.

Андрей подтолкнул к женщине лист бумаги и карандаш.

– Попробуйте изобразить.

– Что вы, какая из меня художница? Я не умею.

– Хотя бы схематически.

Женщина нарисовала две ноги. На правой – два колокола, за их языки, вернее – за веревки, тянет человек. А на левом бедре – парусник, две мачты, паруса ветром наполнены.

– Ну вот, а говорили – не умеете. А шрамы на теле, рубцы – были?

– Нет, гладкое тело, уж я каждый сантиметр знаю.

– Спасибо. Подпишите внизу каждого листа. Мною прочитано, записано верно. И подпись.

Женщина расписалась, встала.

– Скажите, а что ему будет?

– От десяти лет до расстрела.

Глаза женщины наполнились слезами.

– Он не пытался выйти с вами на связь? Скажем – по телефону?

– Нет, я его уже три дня не видела.

– Если позвонит или как-то свяжется, сообщите нам. Пусть лучше сдастся. Иначе застрелим при задержании. Рано или поздно мы все равно его найдем. Страна великая, а спрятаться негде.

Женщина ушла. Андрей вскочил сразу. Где же Николай? Новость о наколках выводила на след. Сидел Нырков-то, в зоне наколки сделал. В автобиографии наврал все.