Фуллер

Когда парковал тачку рядом с больницей, где ждал профессор Светлов, думал, что хрен я смогу спокойно выйти на улицу. Я дурел от мысли, что стоит протянуть руку и девчонка вновь будет моей. Дурел от ее запаха. От нее самой.

Курить хотелось до зуда в печенке. Но, твою ж мать, бросил, значит, бросил!

Да и не мог я проявить слабость, чтобы потом пацан не вякал. Ведь Исай тот еще жук, только дай повод. И хрен он кого боится.

Вышел из машины. Дарина уже стояла перед тачкой, убирая волосы в хвост. А я понял, что смотрю на ее футболку.

Это, млять, пытка какая-то! Сходим к профессору, и хрен я выпущу ее из машины, пока не услышу, как она кончает. Иначе действительно слечу с катушек еще больше.

***Профессор ждал в своем кабинете. Его улыбка была адресована девчонке, но по лицу старика понял, случилось что-то странное. Иначе Светлов не вызвал бы нас сюда.

— Здравствуй, Дариночка! — улыбался старый ловелас. А я понял, что Светлов — тоже мужик, пусть и врач.

Твою же мать! Кругом творится херня, а я в ее эпицентре.

Светлов что-то плел про анализы, результаты и о повторном заборе образцов. А я не придавал особого внимания всему этому докторскому трепу.

Дарина согласно кивала, не возражая. А Светлов вызвал медсестру и велел вести девчонку в процедурный кабинет при лаборатории.

Я не волновался о безопасности Дарины.

Но когда Даря вышла из кабинета, Светлов в упор посмотрел на меня.

— Помнишь, когда ты просил сделать ДНК-тест для мальчишки? — произнес Матвей Валерьевич.

А я напрягся. Неспроста все, реально неспроста.

— Совпадения нашлись не только в анализах мальчика, но и у Дарины, — припечатал доктор. — Мы взяли три образца, чтобы проверить наверняка.

Мой мозг лихорадочно соображал, складывая пазлы из разномастных кусков.

Тем временем доктор протянул листок бумаги.

— Семнадцать лет назад наша лаборатория уже писала заключение, после изучения образцов. Но в то время мы отправляли их в столицу. У нас не было аппаратуры. А сейчас автоматический поиск выдал вот это, — врач кивнул.

Я уже вчитывался в заключение и нутром чуял, что грядет если не катастрофа, то полный хаос.

— Я помню, когда город стоял на ушах.