Фуллер

А я лишь крепче обняла его за шею. Как же меня угораздило по уши влюбиться в такого невозможного и упрямого мужчину?!

Кажется, я готова была уснуть прямо здесь, повиснув на широкой спине Фуллера, точно обезьянка, вслушиваясь в ритм музыки и глупо улыбаясь. Тяжелые веки устало моргали. И, кажется, Мэт это понял.

Музыка совсем стихла. Сонно улыбнувшись, краем сознания отметила, что Матвей убрал палочки и умудрился перетянуть меня к себе на колени.

Я прижалась щекой к его груди, где размеренно и сильно билось сердце.

— Сегодня хоть останешься? — проворчал Фуллер, перебирая ладонью мои распущенные волосы.

— Если не прогонишь, — улыбнулась я.

— Пойдем, — выдохнул Фуллер в мою макушку и поднялся на ноги, не позволяя мне слезть с его рук. — Только не вертись, иначе не пройдем в дверь.

— Матвей, давай я сама! — попросила я.

— Я не калека. Справлюсь! — безапелляционно заявил Мэт, уже двигаясь в сторону двери.

Я предпочла послушно замереть в крепких руках.

Глава 41

Я не знала, ушел ли Феликс в свою комнату, которую ему отвели после выписки из больницы. Помню, брат говорил, что теперь часто остается рядом с Мэтом, боится оставлять его одного надолго. Но как только мы с Матвеем оказались посреди длинного коридора, который вел в спальню хозяина «Фуллерита», то все мысли тут же разбежались.

Я до жути соскучилась по своему мужчине. По его рукам, его голосу, его горячему дыханию.

Усталость и сонливость мгновенно испарились, осталась лишь потребность оказаться с Мэтом за запертой дверью его спальни. И судя по направлению движения Фуллера, он всецело разделял мои желания.

Перешагнув порог, Мэт замер, тяжело дыша, словно давал мне время передумать и уйти.

Но я сама захлопнула дверь, дотянувшись до деревянной преграды. А потом и сняла очки с лица Матвея.

В комнате царил полумрак, сквозь раскрытое окно падал лунный свет. Но его хватало ровно для того, чтобы я смогла рассмотреть глаза Фуллера.

Взгляд был направлен словно сквозь меня. А мне вновь захотелось плакать.

— Тебе бы кого другого… — сипло произнес Матвей, горько усмехнувшись.

Его руки по-прежнему крепко держали меня над полом. Горло сжал спазм. Хотелось выть от той безысходности, что натянутой струной звенела в словах Матвея.

— Тебе бы тоже.