Френдзона: Выход

— Из какого аэропорта?

— Из аэропорта города Мюнхена, — Рома повернул голову и прочитал с табло. — Имени Франц-Йозефа Штрауса.

Пауза в ответ была красноречивой. Говорящей. Ромка терпеливо ждал.

— Рома, скажи, что ты пошутил.

— Я, конечно, не уверен, Мрысь, но тут так написано — что имени Штрауса. Это который музыку писал, кажется. Вальсы там и всякое такое.

— Твою мать, Ракитянский!

— Нет, я без мамы, один. Я уже взрослый.

Марфа замолчала. Роману казалось, что он слышит ее тяжелое дыхание в трубке телефона.

Но он же уже прилетел.

— Нет, если тебе некогда — сам приеду. Адрес скажи, я вызову такси.

Ответила Марфа после паузы.

— Ракитянский, стой там, где стоишь! С места ни ногой! Я сейчас приеду!

***Марфа положила телефон в карман джинсов и поняла, что сердце у нее стучит как после стометровки. Оно дернулось как спринтер на старте, когда экран смартфона только отобразил входящий от Ромы. А потом заколотилось как сумасшедшее, когда Марфа поняла, что он здесь, он прилетел.

Рома, Ромка, Ромочка, мальчик мой милый, умница ты моя…

Гадский гад Ракитянский!

Марфа села за стол и уперлась лбом в переплетенные пальцы. Так. Так. Успокойся. Возьми себя в руки.

Надо сделать несколько вдохов и выдохов. Воды выпить. А потом пойти, сесть в машину и поехать в аэропорт. Ее там ждут.

Но Марфа продолжала сидеть, уперев локти в стол. И потихоньку осознавала весь масштаб произошедшего. А произошла у нас, кажется… катастрофа. Под названием «Роман Ракитянский в Мюнхене».

Грядущая встреча пугала ее. На место первоначальной неконтролируемой радости пришло раздражение. На него. Но больше всего — на себя.

Дверь раскрылась и в кабинет заглянула ее помощница.

— Я уезжаю, — Марфа помотала головой. — Буду позже. Срочное?

— Нет, — отозвалась та.

А подумать можно и по дороге. Мысль о том, что ее там в аэропорту ждет Ромка, все же жгла и не давала думать, сидя на месте.

По дороге Марфа думать пыталась. Но без особого, как ей казалось, результата.

Все ее мысли свелись к одному.

Ни хрена она не преуспела.

За окном мелькали чистенькие баварские пейзажи — совершенно чужие. Чужая страна, чужой язык, чужие традиции, обычаи, сам уклад жизни.

И муж — чужой. Хотя по документам — ее.

Марфа сразу по приезду запретила себе ныть и расстраиваться. Приняла решение — исполняй. Вышла замуж и переехала в другую страну — ну так и живи.

Да разве это жизнь?!

Хотя внешне все вполне благополучно.