Физрук

— Не при коллегах, конечно, и не при ребятах…

— Ну Эва так Эва, — не стал спорить я. — А ты меня — Сашей! При тех же условиях…

— А мы разве — на «ты»?

— Предлагаю перейти.

— Хорошо, Саша…"

"— Так вот, Эва, — продолжал я. — Забудь эту дрянь… Она сама мне сказала, что у нее жизненный принцип такой — всем гадить. Этакая демонесса в овечьей шкуре!

— Демонесса? — удивилась завуч.

— Ну-у… Исчадие ада…

— А-а, понятно…

— Тебе-то зачем она понадобилась?..

— Я хотела наладить культурно-воспитательную работу…

— Ой, да ладно тебе юлить… Что же ты тогда Симочку пыталась заткнуть?

— Ладно, — вздохнула Царева.

— А — это дрянная девчонка здесь причем?

— Ну она же тебе нравится. Нравилась…

— Было дело, но это давно прошло…

— Правда?

— Правда!

И в это время кто-то откашлялся и произнес:

— Прошу прощения, товарищи!

Я распрямился — потому что во время разговора с заведующей учебной частью присел перед ней, сидящей на парте, на корточках.

— Вообще-то у нас урок начинается, — добавила Екатерина Семеновна.

— Да-да, — пробормотала пристыженная завуч. — Мне стало плохо и Александр Сергеевич… Простите, мы уже уходим…

И она ринулась к выходу из кабинета химии. Я двинулся в том же направлении, но химичка притормозила меня за рукав и прошипела на ухо:

— Нашел с кем развлекаться… И — где!

Я лишь пожал плечами, не буду же оправдываться.

Высвободив руку, я вышел из класса и побрел в учительскую. Мне нужно было взять классный журнал. Надо же как разворачиваются события! Я окончательно расстался с Серафимой Терентьевной — по крайней мере, мне так кажется — и, похоже, подружился с Шапокляк. Во всяком случае, мы теперь с ней союзники, вроде как.

Теперь у меня в школе не осталось врагов. А вот вне ее — найдутся. Та же Симочка вряд ли скоро успокоится. Опять будет искать тех, кто на меня обижен. И ведь такие имеются — Стропилин, например. Вряд ли он простит мне свой конфуз. Да и хрен с ними обоими. Если надо будет, раздавлю. Уже бы раздавил, но женщин и детей не трогаю.

Погода стояла хорошая.