Эволюционер из трущоб. Том 3

Мимик встал в полный рост и бросился в глубь села, размахивая руками.

— Помойные-е-е кры-ы-ы… — орал он по пути. Но договорить не успел.

Через десять секунд крысы покинули своё укрытие на кладбище и, догнав мимика, стали рвать его на части. В очередной раз я порадовался, что мой друг не чувствует боли и, не теряя времени, рванул к белёсой дымке. Ноги заскользили по земле воронки, оставшейся от взрыва и я на полном ходу влетел в разлом.

Громкий хлопок ударил по ушам, и я очутился в кромешной темноте. Выставив перед собою нож, я принюхался.

Это была пещера. Два метра в ширину и порядка полутора в высоту. На стенах росли люминесцентные грибы, от которых исходило тусклое зеленоватое свечение. Тишина такая, будто находишься на кладбище ночью. Ха-ха. А ведь разлом и правда стоит на кладбище. Что? Откуда я знаю, каково на кладбище ночью? Не спрашивайте.

Тишину нарушали лишь тихие звуки капающей воды. В пещере было довольно влажно и прохладно. Изо рта вырывались облачка пара, а по коже побежали мурашки. Я сделал аккуратный шаг — и едва не рухнул. Кроссовки заскользили по каменной поверхности, и я лишь чудом сумел устоять на ногах. Это плохо. Очень плохо. Сражаться в такой обуви сложно. Впрочем, босиком ещё хуже.

И что делать? Возвращаться назад? Мне показалось, что позади слышится шорох.

Присев на корточки, я заметил грязно-чёрную полосу, тянущуюся в глубь пещеры. Это кровь? Я протянул руку, чтобы прикоснуться к полосе и услышал вопросительное «Пи-пи-пи?». В десяти метрах впереди показалась крысиная морда, выглядывающая из-за угла. Если бы не её писк и глаза, горящие алым, я бы её даже не заметил.

— А вот это плохо. Очень плохо, — проговорил я, видя, как крыса бежит по левой стене, отталкивается и перепрыгивает на противоположную.

Тварь скакала со стены на стену, словно заяц, быстро приближаясь ко мне. А я даже отступить назад не мог! Вывалюсь из разлома, и грызуны, его сторожащие, тут же нападут.

— Пи-и-и! — пискнул крысюк, оттолкнулся от стены и полетел на меня, разинув пасть.