Возвышение Меркурия. Книга 10

Документ был подписан ещё четыреста лет назад и речь шла об обычной дороге, но юный шляхтич нашедший пожелтевшую бумагу, обработанную для сохранности специальным оттиском, в архиве, быстро осознал перспективы. И уже через месяц зарегистрировал её в Палате Юстиции, потратив на взятку все свои скромные сбережения.

Конечно, «сбор платы» был сопряжён с очевидными трудностями — трогать груз, принадлежащий иной знати или королю, было чревато. Не говоря уже о Ганзе. Но порой попадались составы, содержимым которых владели обычные простолюдины.

Вчера им как раз попался такой — вёз провиант для сети кондитерских. До этого, добычи не было уже пять дней — зная о том, что на местной станции частенько стал появляться отряд Казимира, простолюдины старались перевезти груз транспортными компаниями Ганзы или вовсе пустить по другой ветке. Но эти оказались рисковыми. И аристократ забрал почти половину содержимого вагонов.

Они вернулись назад и поставив грузовики во дворе старинного замка, решили отметить удачную вылазку. Но стоило им начать, как появились ОНИ.

Сначала этот безумный костяной конструкт, который скрипел клинками, тянул слова и крушил старинную мебель. Все было схватились за оружие, но тут произошло нечто странное — их артефакты, разом отказались работать. Как будто кто-то вытянул из них всю силу. Конечно, они попытались атаковать сами. Но когда люди стали исчезать в воздухе, а потом снова появляться, падая на пол и перепуганно крича, боевой дух надломился.

А потом… Это было стыдно вспоминать. Но костяной конструкт, заставил их готовить. Заявил, что его другу нужны торты. Очень много тортов. Потому они раскочегарили громадную старую кухню замка, которая когда-то обслуживала гарнизон на четыре сотни бойцов и принялись печь торты.

Казимир тряхнул головой и застонал от боли. Зато вспомнил того, кто брал пробу с каждого коржа и каждого готового торта. Приличных размеров каменный ёж, который молниеносно перемещался по кухне, следя за процессом и подсказывая пропорции. Правда, далеко не всегда верно. Из-за чего пить приходилось ещё больше."

"Шляхтич не знал, сколько длилось это безумие.