Если все кошки в мире исчезнут

Я обернулся в удивлении и увидел стоящего напротив меня Алоху. На этот раз он надел черную гавайскую рубаху с довольно странным принтом – океан ночью. Он стоял с широкой ухмылкой на лице.

– Позвольте на этом закончить, сэр?

– Это не смешно!

– Хорошо, хорошо, извини! Похоже, магические чары действовали меньше, чем я ожидал. Поэтому он снова стал обычным котом. Вы расстроены… сэр?"

"– Эй, давай-ка отдохнем!

– ОК, понимаю. Но, видишь ли, момент был просто идеальным.

Алоха произнес это с улыбкой. С этой своей дьявольской улыбкой.

– Итак, я решил, что еще исчезнет из этого мира.

С лица Алохи не сходила все та же широкая нелепая ухмылка.

У меня появилось предчувствие, что скоро произойдет что-то неизбежное, и вдруг я стал задыхаться.

Воображение. Вот еще то, что присуще только людям.

Страшные мысли пронеслись у меня в голове.

– Пожалуйста, перестань! – невольно вскрикнул я. О, это был не я, а, скорее, дьявол, очень похожий на меня.

– Тебе хочется кричать, не так ли?

Алоха засмеялся.

– Пожалуйста… перестань, – умолял я его, упав на колени.

И тогда дьявол раскрыл свой план.

– На этот раз сделаем так, чтобы исчезли все кошки.

пятница

Если бы на земле исчезли все кошки

Его маленькое тело сотрясалось, и он издал полное боли «мяу». Он хотел, чтобы я помог ему. Но это было не в моих силах, я только стоял и смотрел. Через какое-то время Латук снова попытался подняться самостоятельно, но тут же рухнул на пол.

– Вот и все…, – прошептал я.

– Наверное…

В тихом ответе мамы прозвучала печальная нотка обреченности.

Прошло пять дней с того момента, как Латук не вставал. Он уже не мог есть. Даже его любимый свежий тунец не вызывал у него никакого аппетита. И он совсем не прикасался к воде. Он спал непривычно долго, и мы заметили, что он не может стоять.

Но все равно Латук снова и снова пробовал подняться без посторонней помощи.

Мне пришлось давать ему воду через пипетку, поскольку он не мог пить самостоятельно.

«Латук!» – закричал я и бросился поднимать его. Тело его было теплым, но он стал таким худым, что почти ничего не весил.