Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

— Значит, один раз нам повезло. Не стал бы рассчитывать, что повезет еще раз.

— Тогда задушу его, падлу, — решил Семен, но не сдвинулся с места. Кажется, его что-то сдерживало.

Виктор видел, что Терри в любом случае не выстрелит, ведь он еще ни в кого не стрелял. Это так бросалось в глаза, потому что Виктор сам еще числился в новобранцах, однако боевое крещение на парижских улицах он уже прошел. Заодно он усвоил одну мысль — стрелять нужно сразу, не давая себе времени на раздумья.

Кажется, понял это и Терри.

— Все, пойдем отсюда, — Виктор взял командование на себя и метнулся к выходу с пистолетом наготове.

— Может, кляп ему какой-нибудь соорудить? — спросил Терри, кивая на избитого Виктором старшего жителя дома.

— Не надо. Он и так уже ничего не скажет. Да и вот-вот и так все узнают, что Добби свободен. Просто выбираемся и не теряем времени, идет?

— Идет.

— Возможно, нам повезет, и получится застать остальных врасплох.

Из маленькой подвальной каморки Виктор первым вышел в основное помещение, просторное, прохладное и аскетичное. Здесь жильцы огромного дома закаляли дух и тело, пользуясь скромным набором штанг, гантелей и потрепанным боксерским мешком.

Виктор хмыкнул. Зная тягу мигрантов с Ближнего Востока к роскоши, он ожидал увидеть здесь полноценный фитнес-центр с блестящим хромом и позолотой или, на худой конец, джакузи. Что ж, видимо, в этом доме главенствовал дух старой школы, где допотопное «железо» ценится выше ультрасовременных тренажеров с ЖК-дисплеями.

Наверх вела лестница, упирающаяся в массивную дверь. Виктор аккуратно толкнул ее и чертыхнулся — заперто. Впрочем, отчаяние мигом сменилось воодушевлением.

— Семен, глянь, будь добр, нет ли ключей у того очкарика? Они наверняка есть.

Шедший последним Семен, ни говоря ни слова, метнулся обратно в комнату. Он сделал это очень вовремя — стоило ему скрыться в каморке, как замок ведущей в дом двери сухо щелкнул.

— Стреляй, Терри, не целься, — негромко сказал Виктор, стараясь придать своими словами британцу уверенности, хотя у самого руки ходили ходуном. — Отсюда не промахнешься.