Эпоха мёртвых. Прорыв

Вот туда встань! – Она показала в сторону дерева с повешенными.

Я понял, что будет, а Чика – нет."

"– Видишь Чику? – придвинулась ко мне Хромая, заглядывая в глаза. – Снайпер видит?

Чика разговор слышал, но выводов пока не делал. Не умеет он такие плохие для себя выводы делать. И уже не научится. Машу не буду просить, кстати, пусть все же Леха.

– Леха, видишь этого, в очках? – негромко спросил я в микрофон.

– Принял.

– Видит, – сказал я Хромой.

Она удовлетворенно кивнула, обернулась к сидящей на траве компании.

– Короче, все! Фокус. Давай скажи, чтобы Чику исполнил, – шепнула она мне, махнув рукой в сторону «замполита».

– Леха, вали очкастого, – пробормотал я в микрофон. – Только поэффектней.

Выстрел и попадание пули случились одновременно, расстояние было небольшое. Пуля ударила Чику в переносицу, разломив пополам очки, выбила облачко кровавых брызг из затылка. Он упал ничком, сначала грузно свалившись на колени, а потом со всего маху впечатавшись лицом в землю. Жизнь покинула его еще в тот момент, когда пуля с полостью в наконечнике разрушила лобные доли его извращенного мозга.

– Класс! Засношал на ухо гудеть и на мою Мелкую слюни пускать. Алечка, давайте то, давайте это… черт кошмарный, – довольно похоже передразнила Хромая Чику.

Я с пониманием кивнул, гадая, куда выскочит ее мысль, блуждающая в густом конопляном тумане. Хромая неожиданно приподняла крышку подсумка с миной, заглянула внутрь… и лизнула верх мины, далеко высунув розовый, как у кошки, язык с золотой штуковиной в середине.

– Лизнешь провода – может замкнуть. И рванет, – сказал я, решив этой легкой ложью пресечь дальнейшее ее сползание в полный отвяз и моральную махновщину.

– Класс… – протянула она, заглядывая мне в глаза. – Сильно?

– Всем хватит, даже машины ваши разнесет, – приврал я.

– Здорово, – кивнула она. – Лизнула – и рвануло. Ранняя эякуляция называется.

Затем задумалась, потом спросила:

– А Мелкую твой снайпер пристрелить сможет?

– А зачем?

– Не знаю.

– Ну Мелкая не Чика ведь, – подсказал я ей. – Ее тебе потом жалко будет.

– Будет, даже очень, – согласилась Хромая, а затем вдруг доверительно сказала: – Я же ее люблю! Пусть будет. Ладно, счастливо вам, езжайте отсюда на хрен, раз с нами остаться не хотите. А мы вас и не звали.