Эпоха мёртвых. Прорыв

Катер плавно подвалил к наружному от причала борту теплохода, настолько низкобортного, что перебраться на него с лодки не составляло никакого труда. Метров двадцать пять в длину, синий, многократно покрашенный корпус, высокие белые надстройки, кажущиеся слишком массивными для такой компоновки, большие окна, невысокая рубка. На борту надпись «Путейский-46».

– Как думаешь, заведешь? – спросил Валера выглядевшего сосредоточенным Буксира.

– Не, сразу вряд ли, – покачал тот головой. – Тут, в затоне, все на консервации.

– Если бы он просто на ходу был, то его угнали бы, – сказал Швили, стоявший сзади. – Вон у Колена свое пароходство уже, можно сказать.

– Во-во, правильно, – кивнул Петя. – Другое дело, что наладить его точно можно, с виду он нормальный. Даже движок перебрать или поменять.

– Тут долго возиться стремно, – поморщился Зять. – До Ленинградского шоссе рукой подать, еще какой-нибудь патруль нарисуется. Ладно, чего сейчас, видно будет.

Бойцы вскарабкались на борт, присели, уставив стволы автоматов в разные стороны. Но все вокруг было тихо, речной порт находился за городской чертой и был окружен лишь бескрайними пустырями, за которыми начиналась промзона. Затем они сменили автоматы на пистолеты и, сноровисто разбившись на пары, вошли внутрь, открыв массивную дверь надстройки. Раньше так не делали, а теперь вот научились. От пистолета и уши не вянут при стрельбе в тесноте, и поворотистей он будет. А то после того похода в офис подпольного банкира у Валеры еще неделю в голове звенело.

– О, а это кто? – вдруг спросил Жмурик.

Такую непристойную при нынешних обстоятельствах кличку получил рулевой катера всего лишь за привычку часто и сильно щуриться без всякого к тому повода. Сейчас он указывал на палубу соседнего с «Путейским» рейдового буксира, старого и ржавого. В дверях его надстройки показался покачивающийся мертвяк, тупо глядящий на неожиданно появившихся людей.

– А я сейчас его… – нараспев сказал пулеметчик за «Кордом», но Валера его остановил:

– Отставить.

Действительно, с палубы буксира перебраться на палубу досматриваемого теплохода было бы трудно даже человеку, чего уж говорить на только очнувшегося от своего ступора ожившего мертвеца. Тот растерянно топтался на месте, явно не против напасть, но не зная, как это сделать.