Жених есть, совести - нет!

Или наоборот опишу — чтобы позже, спустя несколько лет, зачитать эту запись жене, и посмотреть на её реакцию.

Покраснеет? Возмутится? Попросит повторения? Или швырнёт книгой?

Не знаю, но в любом случае будет занятно. Но это позже, в будущем. А сейчас…

13.2

Увы, я проснулся раньше, чем поцелуи превратились в нечто большее. Состояние при этом было невменяемым! А собственное тело… ну, оно реагировало ровно так, как и должно.

Это был один из моментов, когда я по-настоящему порадовался своей привилегии — отдельной, без всяких соседей, комнате.

Иначе не избежать позора. В эту комнату меня переселили в начале второго курса, когда я блестяще прошёл одно из сложнейших испытаний. Интересно, прошёл бы его сейчас?

В голове висел плотный туман, тело утратило гибкость и почти не слушалось. Я дошёл до того, что недобро покосился на почтовую шкатулку — письма с разрешением на немедленную свадьбу ещё нет?

А потом состоялась встреча с невестой, и я едва не сошёл с ума, глядя на скромное декольте её платья.

Кровь во мне не просто бурлила — после ночи она стала настолько горячей, что прожигала мозг!

Вернуть подобие самообладания удалось лишь к вечеру, когда повёл невесту в библиотеку. Я надеялся что там, среди книжных полок, мы хотя бы поцелуемся, но Илиена повода не дала."

"Впрочем, может оно и к лучшему? Видят светлые силы, сдержанности во мне было немного. Этот поцелуй легко мог закончиться чем-то другим, а библиотека — не лучшее место для таких занятий. Если верить моим источникам, первый раз очень важен, по крайней мере для леди.

Всё должно быть красиво — абсолютная безопасность, цветы, свечи, удобная кровать.

К ужину я окончательно успокоился, но стоило проводить Илиену и вернуться в комнату, меня опять закружило. Стоило увидеть кровать, подушку, одеяло, осознать, что впереди ночь — и всё.

Воспоминания были слишком яркими. В надежде вернуть рассудок, я пригласил Корни на внеплановую тренировку, и вот там, на одной из многочисленных тренировочных площадок, нас отыскали Миар, Малин и Кайром.

Это произошло спустя два часа после того, как мы с Корни ушли.

К моменту этой поистине внезапной встречи я напоминал пса, который сначала пробежал от западной границы империи до восточной, а потом извалялся в пыли главного тракта. Корни выглядел не лучше.

Потные, грязные, побитые и уставшие, мы уставились на товарищей.

— Там это, — сказал Малин, дёрнув головой. — Короче, девчонки.

Его тон вызвал напряжение.