Его сладкая кровь

Луна неспешно осветила камень.

- Что ты сказал?

- Попросил Луну позволить мне прикоснуться к мертвой земле. Она позволила.

Йен присел на корточки и дотронулся двумя ладонями до земли, опустил голову и прижался к земле лбом.

- Отец... Луна так и не благословила тебя...

- Почему? - прохрипела вампирша, страшась подойти ближе.

- Я не знаю. Луна не отвечает на такие вопросы. Но она и не делает ничего просто так.

Поднявшись, Йен подвел к могиле Мару. Она смотрела на него с сомнением - волк ее за это не винил.

- Его дух все еще здесь. Я чувствую зверя среди мертвого праха. Ему очень плохо. Но как получить для него благословение, я так и не смог понять. Сначала я думал, что нужно найти настоящего виновного в смерти Гора. А сейчас, после того, что сделала мать, я не знаю, что думать...

Вампирша прижалась спиной к своему волку и ему сразу стало спокойнее.

- Януш сказал, что ответы в земле...

Осмелев, Мара опустилась на колени и стала перебирать землю на могиле руками.

- Кажется, нашла...

Йен увидел, что она достает продолговатый металлический предмет, испачканный в земле. Мара поднялась и сразу же отдала его оборотню. Волк не повременил обнюхать находку.

- Похоже на футляр, - сказала она, внимательно разглядывая предмет.

Так и было. Йен повертел футляр в руках. Серебряный, с изображением волчьих морд.

Он передал футляр Маре, а сам развязал ленту и развернул листок. Это оказалось письмо. У Йена сжалось сердце и горло сдавило, когда он прочитал первую строчку, написанную знакомым почерком.

""Альфе великого клана... Йену Хазарду... Моему сыну...""

- Это от твоего отца? - растеряно пролепетала вампирша. Йен кивнул и начал читать вслух.

""Сын, я верю, когда-то ты простишь меня и, возможно, даже поймешь. Я должен был быть сильнее духом, я должен был укреплять зверя, но вместо этого я позволил сломить его. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Я знаю, что Луна не благословила меня, и знаю, почему.

Я покрывал имя той, что не заслужила этого. Слишком сильно ее любил. До безумия. До последнего вдоха верил, что она меня все-таки полюбит.