Его сладкая кровь

Оставалось взывать к его благоразумию и великодушию, и выпрашивать помощь. - Его ранили. Я чувствую.

- Так пусть стая идет к нему. Вы отсюда не выйдете. Это не ваша обязанность вызволять суженого, - рыкнул Эрик. - Мне бы не понравилось, если бы меня пришла спасать моя пара!

Она хотела сказать, что это его пару пока приходится спасать от него, но вовремя прикусила язык. Не тот момент, чтобы блистать остроумием!

Хазарды уже выстроились у стены резиденции, приняв звериный облик. Седрик приблизился к ней и Эрику.

- Лучше останьтесь здесь, Луна! Альфе не понравится, если вы пойдете.

- Ты так говоришь, будто у нее есть выбор! - снова рявкнул Амарос. - Она остается и точка! Я отправлю с вами несколько своих волков.

Бета кивнул, глядя на разъяренную вампиршу. Ей идея остаться не понравилась. Получается, что она должна ждать у моря погоды?! С братом беда, Йен ранен, а она здесь будет на мягких подушках сидеть, гадая, что там вообще происходит?! Почему оборотницам стаи можно идти, а ей нет?! Времени на раздумье, к сожалению, тоже не было! Йену нужна была помощь и как можно скорее.

""Йен?"" - Мара мысленно устремилась к нему, но слышала лишь рычание волка и боль в плече и спине. Зверь не отвечал, и это сводило ее с ума. Метка пульсировала так, что часть шеи онемела. Сжав зубы, она посмотрела на бету.

- Действуйте!

Уже через секунду стая во главе с Седриком рванула через завесу в сторону Варранов. Их сопровождали три черных волка Амарос, поддерживаемые мощью своего альфы. Эрик не сводил с Мары черных глаз, пока волки не скрылись за белой пеленой.

Мысленно настроившись на волну стаи, Мара послала импульс, который сделает волков выносливее и быстрее. Это все, чем она могла помочь им на расстоянии. И Йену... Поскорее бы он вернулся, чтобы она могла залечить его раны!

Внезапно в груди возникло какое-то давящее чувство, будто из нее высасывают жизненные силы, как кровь из вен и артерий.

- В чем дело?! - глаза его тут же приобрели звериную желтизну. Мара хотела ответить, но не могла выдавить из себя ни слова. Горло пересохло и сдавило, как если бы большие крепкие ладони сомкнулись на шее и начали душить.