Его маленький чертёнок

– Т-то есть как? – удивилась женщина, присаживаясь на соседний со мной стул, судя по взгляду, она решила, что я совсем… того. – Вы устали, замерзли, вам нужно отдохнуть, к чему этот героизм.

– Устала, замерзла, нужно, – кивнула я, соглашаясь, – но вот дождусь своих, и потом мы все вместе, уставшие, поедем отдыхать.

– Анфиса Олеговна…

– Людмила, – повернулась я в пол-оборота к девушке, – я все равно не найду себе места, пока не увижусь со своей семьей. У вас есть муж? Дочь? Представьте, в каком я состоянии, и уже извела себя.

Людмила какое-то время задумчиво помолчала, прошлась по мне взглядом, будто оценивая, стоит ли вызвать мне санитаров, или я еще не настолько безнадежна. Но, наконец-то вздохнув, сказала:

– Демьян Романович будет зол. Ему не понравится, что вы в таком состоянии, да еще и сидите здесь, мерзнете!"

"– С Демьяном Романовичем я договорюсь. Да и он знает меня, и больше чем уверена, что даже не удивится тому, что я ослушалась его приказа, – выпалила я, смягчая поток слов улыбкой.

– Как знаете, – пожала плечами девушка. – Заставлять вас мы точно права не имеем.

– Единственное, о чем попрошу… можно мне в зал ожидания подняться? Здесь я, боюсь, за пять часов сойду с ума сидеть на жестких стульях.

– Там тоже для пятичасовой отсидки такой себе курорт. Разве что в бизнес-класс могу вас отправить, – задумчиво почесала нос собеседница. – Слу-у-ушайте, Анфиса Олеговна, мы можем вас разместить в гостинице при аэропорте? Не поспите, но, по крайней мере, примите душ и согреетесь.

Я задумалась. Кому я сделаю лучше, если в таком виде буду торчать в бизнес-классе? Уж точно не себе. Распугаю людям клиентов, да и потом от Демьяна получу хороший нагоняй за то, что не поехала в гостиницу. А тут неплохая альтернатива…

– Если можно, – кивнула я, торопливо добавив, – вот только я здесь совершенно без денег и документов, – развела руками, как бы извиняясь.

– Не переживайте, этот вопрос я решу сама. Ждите.

Людмила улыбнулась, лишний раз доказывая, какая она прекрасная и душевная женщина, и ушла. Оставила меня наедине с доносящимися из кабинета возмущениями  отца и кружкой горячего чая, который стремительно остывал и заканчивался. И так  быстро расслаблял, что уже через считанные минуты я начала превращаться в розовый кисель.