Его маленький чертёнок

А с его другого конца донесся оглушительный звон бьющейся посуды, полетевшего стекла и треск свалившихся на пол железных разносов. А следом за звуковой какофонией раздался возмущенный вопль поварихи Нины.

– Кухня! – оглянувшись, завопили мы одновременно с начальницей и подорвались с места.

Правда, надолго Натальи Леонидовны не хватило. Она пробежала полметра и заныла, что переломает себе все свои изящные ноги на высоких каблучищах. На кой черт, спрашивается, она вообще их на работу надевает, непонятно.

– Останови ее, Ветрова! Немедленно! Не дай боже, Демьян Романович увидит этот ужас, уволю!

После слова “уволю” ногами я начала перебирать в два раза быстрее. Еще бы “лодочки” на бетоне не проскальзывали, цены бы им не было!

Я залетела на кухню, оглядела ошарашенных работников с глазами по пять копеек, злую тетю Нину и хаос, учиненный девчушкой, и взглядом выхватила край уносящей все дальше от меня розовой пачки.

– Стой! – крикнула, но ребенок меня или не услышал или напрочь проигнорировал, скрываясь за поворотом в соседний коридор.

– Анфиса, что происходит? – услышала окрик, прилетевший мне в спину, но времени объясняться не было. Я, ловко лавируя между хрупкими полками и десятками работников, припустила в ту сторону, где скрылась девчонка на скейте.

Коридоры, коридоры, коридоры.

Люди, тележки, шкафы…

Сердце бухало в груди. Дурацкая узкая юбка платья мешала бежать в полную силу, а обувь, как маслом намазанная, безбожно скользила, норовя переплести мои ноги и устроить встречу моего носа с бетонным полом.

– Стой! Подожди! – кричала я малышке, но та, словно в издевку, только больше начинала хохотать. Оглядываться и ускоряться на своем четырехколесном друге. Размахивая своими светлыми хвостами и улепетывая от меня прямо…

Твою бабушку! Нет-нет-нет!

Это же дверь, ведущая в лобби отеля!

– Туда нельзя! Эй! Да постой ты! – крики не помогли, скорость моя черепашья тоже.

Но это все были цветочки. Ягодки начались, когда я поняла, что не могу остановиться.