Его маленький чертёнок

“Моя семья”.

Омерзительно!

Запретная тема, которую мы, чаще всего, старались обходить стороной. Молча делали вид, что всех все устраивает и совершенно не имел место быть в прошлом отца другой брак. Брак по молодости, возможно, не исключаю, по глупости, но тем не менее был!

Когда-то и у моей мамы с ним была “семья”. Как она думала, крепкая и по взаимной внеземной любви. Вот только любовь та длилась недолго, и грош цена ей была. Потому что все лопнуло, как мыльный пузырь, в тот момент, когда в офисе Олега Георгиевича появилась пышногрудая секретарша Сюзанночка.

И теперь да, “его семья” – это Сьюзи, две прищепки пятнадцати лет от роду и… и, собственно, все. А я так, приблудыш от первого брака, которому соизволили дать золотой билетик в счастливую и безбедную жизнь. Читай как: забрали от родителей умершей мамы в этот насквозь прогнивший лицемерием и выгодой особняк. Фу, одним словом.

В дверь раздался стук, вырывая меня из горьких мыслей. И тут же, следом, до моих ушей долетело тактичное покашливание. Сьюзи, как обычно, не дожидаясь позволения войти, просунула свою любопытную голову в кабинет и приторно-сладко проворковала:

– Дорогой, ты бы не мог чуточку тише ругаться? Все-таки в доме полно прислуги и незачем им слышать о наших семейных неурядицах.

Фу, как сладко, аж сахар скрипнул у меня на зубах!

– Хорошо, дорогая, – проворковал отец сквозь сжатые челюсти. И снова обратил свое “драгоценное” внимание на меня:

– Так что, Анфиса, заканчивай артачиться.

Вот вам невеста, дайте нам ваш отель. Что ж, зашибись! Восхитительно, ничего не скажешь.

– Почему бы не выдать замуж за этого “прекрасного человека”, – съехидничала я, – кого-то из твоих любимых младших дочурок, м? Они и покладистей будут, и под стать бабнику женишку, швыряющемуся деньгами направо и налево.

– Фиса!

– Или, погоди, меня, наверное, просто не жалко? Или с рук решил побыстрее сбыть за ненадобностью?

– Потому что им пятнадцать, а этот союз нужен мне сейчас! – аж побагровел хозяин кабинета. – Заканчивай язвить и включи уже свой мозг, – прорычал отец, усаживаясь в высокое кожаное кресло. – На этом все. Разговор окончен.