Двери во Тьме

Милославский, конечно, правильно сделал, что Тенго привез и Ивана: этим людям я действительно доверяю. И полагаю, что для того, чтобы привлечь Тенгиза Абуладзе, Милославскому пришлось здорово наступить на свою гордость и, очень даже может быть, на свои интересы. Но ход был сильный. И Тенго – не тот человек, чтобы впустую что-то отвечать. Можно вообще в Захолмье переселиться и оттуда в Углегорск как на работу кататься – не знаю, правда, как это все может сыграть с поправкой на полеты Насти. Да и мне летать придется скоро.

Ладно, об этом потом, пока надо о расставании с новыми союзниками подумать, а такой маневр надо делать аккуратно. Пока у нас здесь если не друзья, то и не враги, но если они увидят, что Милославский меня поманил и я сразу к ним спиной повернулся, – могут быть проблемы. Надо разруливать аккуратно, давить на то, что это единственный способ реально чего-то добиться. И при этом не акцентировать внимания на том, что добиваться я буду не для них.

– Да, поехали, – обернулся я к Насте, так и сидевшей у зеркала неподвижно. – Не завтра – завтра надо тут все прикрыть аккуратно, – а послезавтра с утра. И пока не домой, а в Захолмье, оттуда оглядимся.

– Мне летать надо.

– Пара дней. Все равно снег валит.

– Ладно, – вздохнула она. – По погоде посмотрим.

Ну вот и решили. К добру ли, к худу – там видно будет.

* * *Милославский, к моему удивлению, приезжал вообще без охраны. Все трое прикатили на «шевролете» – за рулем Иван сидел. Действительно удивил: я профессора без двух охранников уже и представлять перестал. Думаю, что он и это просчитал – решил, что подобная «открытость к народу» вызовет больше доверия. Может, и вызвала: я не взвешивал, сколько доверия откуда пришло. Попрощались, я пообещал, что завтра с утра мы в Углегорск вернемся.

"Первая половина дня прошла суетно. Пообщались с не слишком радостным Сергеем, потом сам Болотов встречи удостоил, подъехал в «Светлячок». Но разобрались как-то, оспаривать тот факт, что никто никому пока ничего не должен, он не стал. Да и энтузиазма не так много было теперь: и сам Болотов, насколько я понял, и Егор поняли, что вся история была на девять десятых Пашиным разводняком, на который они повелись как последние лохи.