Двери во Тьме

 – А что не поделили-то?

– Да хрен его знает, если честно, – решил я в откровенность не пускаться. – Там большая заваруха началась… промеж «ветвей власти» склока, ну а мы вроде как под раздачу угодили, в самую середку. Ну и похоже, что нас превентивно решили убрать с картины… но неудачно.

– Вот как? – Горыныч быстро разлил из бутылки по стопкам, затем вновь полез в тумбочку и достал большую банку томатного сока. – Стаканов нет, из горла будем запивать. А насчет «убрать с картины»… вы их самих убрали, что ли?

– Да вроде как, – кивнул я, взяв стопку в руку.

– Говорит. – Горыныч протянул руку, чокнулся со мной рюмками. – Ну давайте за то, что с картины не стерлись."

"Все выпили. В нос шибануло какими-то травами, вроде даже мятой немного. Не дамский напиток, но вполне приятный. Взяв у Федьки из рук банку с соком, приложился к горлышку, отпил, смыв резкий привкус.

– Хорошо, – мотнул головой Федька. – Это что вообще было?

– А это спиртяга на травках, чуть разбавленная, конечно, – сказал Горыныч, принимая банку.

– Просто поинтересовался, кто это такой, – пожал я плечами.

Теплая волна от выпитого блаженно растекалась по всему телу, простенький кабинетик Горыныча в обшарпанном складе показался теперь чуть ли не дворцом.

– В Америке таких «кредитными акулами» называют, – ответил Горыныч. – Дает деньги в рост без всякого обеспечения и под дикий процент.

– Почему без обеспечения? – удивился Федька.

– Да не, прав, все верно, – кивнул Горыныч. – В общем, сидит Сема на задах «Трех семерок» в маленьком флигельке, и на него человек пять сборщиков пашут.

– А крыша ему кто? – поинтересовался Федька. – Не сам же по себе такой умный? И смелый, главное.

– Егор, то есть Егоров, хозяин карьера, – ответил Горыныч и, наткнувшись на мой непонимающий взгляд, пояснил: – Там кирпичный, шиферный и плитку стали делать – промышленник местный, член Горсовета.

– Хм, – задумался Федька. – Егор – это серьезно.

– А зачем он вам? – спросил хозяин, между делом наливая по второй.

– Да так… пока черт его знает, мелькнул он в этой заварухе как-то. Но как – непонятно, – опять ушел я в отказ, и Горыныч на расшифровке настаивать не стал.