Дурашка в столичной академии

Захватнический поцелуй, наглый, дерзкий, властный.

Вырываюсь изо всех оставшихся сил, когда язык дракона проникает мне в рот.

Постепенно Рэйген захватывает все больше и больше пространства. Постепенно, но решительно. Харт явно ждет, когда я вымотаюсь, и без всякого сопротивления позволю ему творить все, что вздумается, а я так давно вымотана и держусь только на голом энтузиазме и злости.

Сменила тактику, став ко всему безучастной, но и это не смутило дракона, поцелуй лишь стал более неспешным, глубоким, ритмичные движения мужского языка не прекращаются.

Лежать безучастной куклой становится все труднее. Пусть и без всякого волшебного тепла, поцелуй захватывает, пробуждая огненное томление внизу живота.

По нервам прошелся треск решительно разрываемого драконом свадебного платья.

Звук стал сигналом для возобновления моей борьбы с драконьим произволом, правда, короткой и пораженческой. Кажется, Харт порвал именно подол, поскольку сразу почувствовала, как моей ноги коснулась его горячая ладонь.

"Рэйган не останавливается ни на секунду, его ласки становятся все опаснее и смелее, и там уже не просто поцелуй, а нечто большее. Дракон широко разводит мне ноги, двигает бедрами в том же ритме, что и языком.

Я паникую, но в крови моей словно зажегся огонь, дышать не хватает, поэтому дышу все быстрее и чаще.

Сама поразилась, когда услышала собственный стон удовольствия. Дракон одобрительно погладил мне спину, которую я выгнала словно кошка, чтобы оказаться еще ближе к Харту.

Это неправильно, совершенно неправильно. Мои щеки горят от стыда, когда я обхватываю Рэя за шею.

— Да. Моя, — прекратив, наконец, поцелуй, шепчет дракон мне на ухо, он дышит еще тяжелее, чем я.

Рэй перевернулся на спину, расположив меня так, что я теперь бесстыдно на нем полулежу.

— Нет, — все-таки упрямо очень тихо произношу я, но дракон услышал.

— Я так понимаю, тебе доказательств не хватило? Мы можем продолжить, если у тебя остались сомнения.

— Нет!

— Что, остались?

— Не надо продолжать.

— То есть ты признаешь, что я целую лучше кого бы то ни было?

Упрямо молчу, но когда мужская рука по-хозяйски ощутимо сжимает меня пониже спины, нахожу, что лучше вообще со всем соглашаться — во избежание.

Но одно дело понимать, а другое, произнести.

— Это шантаж.

— Я жду ответ.

Закусила губу, морщась, зло процедила:

— Признаю.

— Ну вот, с одним пунктом разобрались.